Господин Адамсон - Урс Видмер

Шериф почесал в затылке.

— Все равно срок давности истек, — пробормотал он и снова схватился за ручки инвалидного кресла.

— У убийства не бывает срока давности, — возразила миссис Миллер.

Шериф одарил ее таким взглядом, за который и ему следовало бы дать пожизненное. Капитан Бриггс хихикал все веселее, так что я начал опасаться нового приступа. Шериф тоже заметил это и бегом покатил кресло к дверям бара «У Джейми». Он с маху ввез капитана Бриггса в бар. Капитан расхохотался — от радости или от боли? — и оба скрылись в помещении.

А индейцы пытались вытащить из земли свои вещи, но у них ничего не получалось. Зверобой тоже несколько раз хватался своей нематериальной ручищей за часы. Вождь первым понял, в чем дело, выпрямился и с достоинством пошел к деревянному дому, даже не взглянув на миссис Миллер и меня. Он исчез в стене. Остальные еще какое-то время возились в земле, но потом и они сдались. И быстро побежали за своим шефом. Их поглотила деревянная балка в стене дома. Площадь вокруг нас раскалилась от жары.

— Мне тоже надо выпить глоток, — сказала миссис Миллер.

Да и у меня в глотке пересохло. Мы пошли к бару. Перед дверью я еще раз оглянулся. Скелеты рядком лежали в пыли, одиннадцать черепов, глядевших пустыми глазницами в небо. Около головы вождя лежала лопатка.

Мы встали у конца стойки, подальше от шерифа и капитана Бриггса. Капитан Бриггс с пунцовым от кашля лицом едва дышал. Шериф кинул на нас злобный взгляд. Джейми, нынешняя Джейми, пододвинула нам две банки пива «Будвайзер». Мы выпили.

— А-а-х! — Джейми уже шла к нам с новым пивом.

— Мы должны перейти на «ты»! — Миссис Миллер подняла банку с пивом. — Меня зовут Дафна.

— Твое здоровье, Дафна.

— Будь здоров, Невер!

Мы выпили. Я поставил банку на стойку и сказал:

— Вообще-то меня зовут Хорст.

— Будь здоров, Хорст! — Она очень серьезно кивнула и сделала еще глоток. — На самом деле всех зовут не так, как мы думаем. Вот я, хоть и ношу имя Дафна, на самом деле — Биби.

— Биби?!

— Биби.

Я уставился на нее. Биби, неужели это возможно, неужели она — Биби господина Адамсона? Я быстро сопоставил даты — да, она старая дама, вполне могла родиться в 1934 году. Потом я сравнил черты ее лица с черепом господина Адамсона. Ну, она не была его точной копией. Но и мы с тобой, Анни, не похожи как две капли воды, а ты все равно моя внучка. Да и три пряди волос на голове миссис Миллер очень напоминали мне три торчащих волоска у господина Адамсона. И глаза! У нее — базедовые, у него — выпученные.

— Да, Биби, — продолжила она. — Первым меня так назвал сапожник Киммих. Как же я его любила. Хотелось бы знать, что с ним случилось.

— Теперь его зовут Брждырк, — сказал я, — или Оржхымск.

— Ты его знаешь?

— Да, то есть я хотел сказать — нет.

— Я играла с ним в прятки, — рассказывала Дафна, оказавшаяся Биби. — Я пряталась за обувью, а он за верстаком. У него были такие веселые глаза, и он всегда носил вязаную кофту. Серую. Он очень любил играть в прятки, господин Киммих. Прямо светился от счастья. А однажды не захотел вставать, хотя я давно нашла его. Продолжал лежать. Просто продолжал лежать.

— Он умер, — сказал я.

— Умер?

— И это был не сапожник Киммих, а господин Адамсон.

— Господин Адамсон?

— Твой дедушка! — завопил я. — Ты что, не знаешь, что твой дедушка — господин Адамсон?

Биби зыркнула на меня:

— Ха! Ты мне будешь рассказывать про моего дедушку. Да если я тебе скажу, кто был мой дед, ты просто обалдеешь. — И она открыла банку пива, так резко, что пиво брызнуло ей в нос, и залпом выпила. Когда Биби отняла банку ото рта и поставила ее рядом с первой, в ее глазах светилось торжество. — Но, — она приложила остренький указательный палец к моему носу и рассмеялась, — я тебе этого не скажу.

— Генрих Шлиман, — бросил я.

— Ты нашел меня в Гугле, да? — прошипела Биби с неожиданно злобным выражением лица, схватила меня за воротник куртки и приподняла так высоко, что мои ноги повисли в воздухе. — Шлиман, Шлиман, Шлиман! — Она размахивала мной, как флагом. — Генрих, Агамемнон, вся родня. Троя, Микены, на мелочи они не разменивались. Мой отец искал даже Атлантиду! — Теперь она держала меня за горло. Ноги у меня болтались как у марионетки в смертельной схватке. — Как ты думаешь, почему я вышла за мистера Миллера? В семнадцать лет? Я хотела никогда больше не слышать фамилию Шлиман. И ничего не хотела раскапывать.

Биби поставила меня на пол.

Я едва мог говорить.

— Я ищу тебя уже шестьдесят пять лет, — прохрипел я. — И у меня для тебя подарок. От господина Адамсона. Чемодан. Клад. — Я с трудом говорил, из глаз текли слезы.

— Клад. От господина Адамсона.

— Это было давно. Тебе было четыре, когда он умер.

— Адамсон. — Биби успокоилась и выпила пиво маленькими, бесшумными глотками. Однако и эта банка тут же опустела. — Ничего не помню.

Внезапно меня охватила печаль. Вот эта Биби была всем для господина Адамсона. А она его даже не помнит! Я справился со своим приступом печали, выпив пива с той скоростью, которая, очевидно, была принята за этой стойкой.

— Ты играла в прятки с господином Адамсоном, — сказал я. — Не помнишь? С седым стариком, с вот такой верхней губой, — я выдвинул верхнюю губу, — и лысиной, на которой росли три волоска, как у тебя сейчас три прядки. И у тебя его глаза. Вполне возможно, что это было в мастерской господина Киммиха.

Биби пожала плечами:

— Адамсон? Не помню.

— Может, Кнут? — предложил я.

Ее лицо засияло.

— Дядя Кнут! — прошептала она. — Точно. Дядя Кнут. Его я помню. Ему разрешалось приходить, только когда папы не было дома. Но папы ведь никогда не было дома. — Она уставилась в потолок пивной с таким выражением, с каким обычно мечтательно глядят на небо. И хотя на нем не было звезд, а только паутина да летучие мыши, лицо ее выражало полный восторг. — Он рассказывал мне истории. Удивительные приключения. Когда-то он нашел клад. Точно, я помню историю про клад. Он ее часто рассказывал, то так, то эдак.

— Ну вот, — сказал я.

Она вздохнула:

— Наверно, это был просто старик, живший по соседству. Одинокий. Он рассказывал маленьким детям замечательные истории.

— Ты хочешь сказать — выдумщик?

— Фантазер. — Она рассмеялась. — Да, дядя Кнут. Я ходила с ним к сапожнику Киммиху. Господи, как же я его любила.

— Сапожника Киммиха?

— Дядю Кнута, болван. Как любят только дети.

Я почувствовал, что тепло заполняет мое сердце и прогоняет ощущение горя, которое меня мучило.