Водяра - Артур Таболов

- Какая разница, сколько стоят часы - пятьсот долларов или тридцать две тысячи?

- Шутите? Туда, где такие тысячи, простому человеку и соваться нельзя. Да и никому нельзя. Вот этот депутат сунулся, и что? А так жил бы себе и жил… Так что теперь?

- Вот и я думаю, что теперь. Мародерство - вот как называется то, что вы сделали.

- Бес попутал, - согласно закивал Гудков. - Даже не знаю, что на меня нашло. За всю жизнь ничего чужого не взял, а тут…

- Кем вы работали?

- Мастер производственного обучения в ПТУ. Сорок лет непрерывного стажа, ветеран труда. Имею благодарности в трудовой книжке.

- Вот что, ветеран труда… - решил Панкратов. - Берите бумагу, пишите: "В Генеральную прокуратуру. Заявление". И все, что мне рассказали, подробно. Это будет явка с повинной. А пока дадите подписку о невыезде.

- Сколько мне припаяют? - поинтересовался Гудков, закончив непростой для него труд над заявлением.

- Это решит суд.

- А условно - может так быть?

- Это решит суд, - повторил Панкратов.

На обратном пути в Тулу водитель служебной "Волги", прикрепленной к Панкратову, показал в сторону, где на высоком берегу неширокой речки виднелись в соснах коттеджи из красного кирпича:

- Вон там Сорокин жил, в том поселке. И там же чечена пришил.

Панкратов посмотрел на часы. На шестнадцать была назначена встреча с генеральным директором объединения "Туласпирт".

- Сколько до города?

- Минут двадцать.

- Давайте заедем.

Это был типичный пригородный поселок со старыми дачами и деревенскими избами. Они постепенно вытеснялись двух и трехэтажными особняками за глухими, фигурной кладки заборами. Особняк Сорокина стоял пустой, темный. На стройке в конце улицы царило оживление, двигалась стрела автокрана, подавая наверх поддоны с кирпичом.

- Здесь чечены все строят, - сказал водитель. - Хорошо, говорят, строят. Цены не ломят. И не пьют, как наши.

Возле стройки Панкратов попросил тормознуть, некоторое время сидел в машине, потом вышел и обратился к стропалю:

- Кто у вас за бригадира?

- Как за бригадира? - удивился тот. - Сам бригадир.

- Разве он не уехал?

- Давно приехал. Неделю назад. Отца похоронил и приехал. Сейчас позову.

Он прокричал что-то по-чеченски. Минут через пять появился высокий, средних лет чеченец в аккуратном брезентовом комбинезоне, вежливо поздоровался. Поинтересовался:

- Вы насчет работы? Сейчас не можем. Пока этот дом не закончим. Рук нет. Весной приходите.

- Я слышал, у вас умер отец, - сказал Панкратов.

Бригадир слегка развел руками:

- На все воля Аллаха.

Второй раз за этот день Панкратов увидел часы "Картье" на руке генерального директора производственного объединения "Туласпирт", Сергеева, и тут они были на месте. Им соответствовал и сам генеральный, крепкий, осанистый, с сильными руками мастерового, в прекрасном темном костюме с шелковым, подобранным в тон галстуком, и его кабинет с мебелью вишневого дерева, толстым ковром и глубокими кожаными креслами. Даже секретарша с внешностью топ-модели, принесшая кофе в тонком сервизе, была вполне уместна в этой обстановке, где время отмеряют по часам стоимостью тридцать две тысячи долларов.

Панкратов не склонен был доверять атмосфере стабильности, которую источал и сам кабинет, и его хозяин. Он знал, что на губернаторских выборах Сергеев выставлял свою кандидатуру против Стародубцева, выборы проиграл, и уже одно это не способствовало их взаимопониманию. А без взаимопонимания с губернатором ни один чиновник, даже самый высокопоставленный, не может быть уверен в своем будущем. Конечно, Панкратов не рассчитывал, что генеральный будет с ним откровенным и так уж сразу выложит все, что знал о взаимоотношениях Сорокина с губернатором, но что-то могло промелькнуть - в интонациях, в паузах, в уклонении от вопросов. А уж понять, что за этим стоит, Панкратову не составит труда.

- Я слышал, вас можно поздравить? - добродушно поинтересовался Сергеев, выходя из-за письменного стола и опускаясь в кресло возле журнального стола, на котором был сервирован кофе.

- С чем? - спросил Панкратов.

- Ну как? Генеральный прокурор сообщил на пресс-конференции, что убийство Сорокина раскрыто. Об этом в сегодняшнем "Коммерсанте" на первой полосе.

- Еще не видел, обязательно посмотрю, - уклончиво отозвался Панкратов.

- Чем могу быть полезен? - спросил Сергеев, поняв, что посетитель не хочет обсуждать сенсационную новость.

- Я хотел бы кое-что уточнить. Сколько заводов работает на вашем спирте?

- Около сотни. Иногда больше, иногда меньше. Одни закрываются, другие открываются.

- Чем объяснить, что так много ликероводочных заводов и так мало производителей спирта? Насколько я знаю, спирт сейчас разрешено производить всем.

- Все очень просто. Что значит открыть ликероводочный завод? Крыша над головой, две-три линии, минимум технологического оборудования. Спиртзавод - совсем другое дело. Одна ректификационная колонна стоит миллион долларов. А нужна не одна. Производство спирта - сложнейший процесс. Тут мало купить оборудование и найти поставщиков зерна и всех компонентов. Нужны опытные технологи, нужны традиции. Если новые спиртзаводы появятся, то не завтра. Так что конкуренция нам не грозит.

- Спирт вы отпускаете по твердым ценам? - продолжал Панкратов.

- Да, цены фиксированные. Это не очень соответствует идеологии рынка, но мы госпредприятие, и определять ценовую политику не можем.

- А как распределяются квоты на спирт?

- Ну, тут у нас полная свобода. Заявки своих стараемся удовлетворять, а чужих, из Подмосковья, приходится ограничивать. Что делать, спирта на всех не хватает.

- Почему вы прекратили отпускать спирт заводу, который Сорокин продал Лопатину? - задал Панкратов главный вопрос, который его интересовал.

- Какому заводу? - Сергеев задумался или сделал вид, что задумался. - А, да, помню. Сергей Анатольевич попросил, у него там были какие-то дела с Лопатиным. Я не мог ему отказать.

- Почему?

- Он из тех людей, которым не отказывают.

- Был, - поправил Панкратов.

- Да, был. Прискорбно, но факт. В непростые времена живем. Да и с чего им быть простыми? Все - с нуля, методом проб и ошибок. В Китае говорят: не дай вам Бог жить в эпоху перемен.

- Ну, вам-то грех жаловаться.

- Пока да, - согласился генеральный. - Но у каждого свои сложности. Я в этом смысле не исключение.

Он довольно демонстративно посмотрел на часы.

- У вас есть еще вопросы?