Путешествие Руфи. Предыстория "Унесенных ветром" Маргарет Митчелл - Дональд Маккейг

В один чудесный сентябрьский день, когда в воздухе стоял тонкий аромат роз, Руфь пришла вместе с Полиной понаблюдать, как движутся дела. Оживлённая рабочая атмосфера строительства заворожила её. Ирландцы, свободные цветные и наёмные рабы «из города» бодро трудились бок о бок.

Пройдя через зияющую раму, где должны были позже навесить двери, Руфь усадила Полину на козлы для пилки досок.

– Смотри, малышка. Люди работают. Посмотри на того человека. Бог ты мой, никогда не видела такую крошечную пилу. Как игрушечная! А видишь людей, которые распаривают планочки?

Какой-то рабочий с кожей кофейного оттенка подгонял деревянные рамы.

– Эй ты! – крикнул ему один из ирландцев. – Убери свои грязные руки от шаблона!

У большинства рабочих руки были крупными и грубыми, но у кофейного – гладкие и изящные, как у господ. Не обращая внимания на ирландца, он продолжал работать.

– Иисус, Мария и Иосиф! Что ты делаешь, а?

– Эта не входит, Маккуин, – ответил чернокожий. – А эту нужно отшлифовать. Тут угол слишком острый.

Белобрысый, с рябым лицом ирландец упёрся здоровенными руками в бока.

– Да кто ты такой, чёрт побери, чтобы исправлять мою работу?

Темнокожий выпрямился, словно этот вопрос заслуживал ответа:

– Я двенадцать лет был подмастерьем у Джейкоба Беллоуза, лестничных дел мастера, который выстроил лестницы в Малберри-Парк, Робинсон-Хаус и в бальном зале в Блейкли-Хаус. Здесь я главный по возведению лестниц. И тебе придётся делать то, что я скажу, или проваливай.

– Ну, ладно! Ладно! Мистер Джеймисон! Мистер Джеймисон, сэр, вы нам нужны!

Визг пилы стих, все отложили инструменты, пока начальник пробирался меж нагромождённых конструкций. А темнокожий мастер в это время склонился над верстаком, установил транспортир и принялся чертить дугу на доске.

Джеймисон провёл рукой по волосам.

– В чём дело? Что случилось? Неужели нельзя обойтись без споров?

– Мистер Джеймисон, сэр, вот этот ниггер указывает мне, что делать. Этот наглый ниггер.

Темнокожий человек бесстрастно, словно находился в другой комнате, продолжал чертить. Было слышно, как карандаш скребёт по дереву.

Какой-то рабочий выругался, и приятель ткнул его кулаком в плечо.

Джеймисон неуверенно улыбнулся:

– Мистер Глен?

– Да, сэр? – Он положил карандаш рядом с инструментом, прежде чем обернуться.

– Вот Маккуин…

– «Рабочий должен быть достоин своей зарплаты», мистер Джеймисон. Разве не так? Если Маккуин не будет делать то, что я ему говорю, то от него больше хлопот, чем пользы.

– Джеху…

– Мистер Джеймисон, в Саванне полно строителей, которым нужна работа. Мне нужны люди, которые будут делать то, что я сказал, без всяких оговорок.

– Этот ниггер…

Джеймисон открыл кошелёк, чтобы отсчитать монеты:

– Ваша зарплата.

– Вы увольняете белого человека…

– Мистер Маккуин, мне нужен мастер по лестницам. Джеху Глен учился у англичанина, лучшего в Низинах.

– Ну что за… выходит – я последний болван!

Чтобы Маккуин ещё больше не набедокурил, его схватили за руки, когда он проходил за спиной у Глена, склонившегося над работой, поэтому ирландец только в сердцах плюнул в опилки. Джеху даже не поднял головы.

Руфь прошептала:

– Ты видела, малышка Полина? Верить ли своим глазам?

Темнокожий лестничный мастер наклонился к Джеймисону, о чём-то тихо предостерегая, но при этом не прервал работы. Джеймисон, судя по всему, собирался сказать что-то ещё, но потом, обернувшись к остальным, произнёс:

– Сегодня ведь не суббота? Если так, беритесь за дело.

По пути домой Руфь принялась напевать мелодию, которую где-то слышала очень давно. На следующее утро в Рейнолдс-сквере няня Сериз, услышав тот же мотив от неё, нахмурилась:

– Нечего петь песню повстанцев.

– Повстанцев? – переспросила Руфь.

– Не вздумай больше её напевать!

Руфь насупилась.

– Разве не знаешь, – прошептала Сериз, – что это песня гаитянских повстанцев? Белые господа приходят в ярость, когда слышат эту песню.

После обеда Полина спала во дворе в тени зонтика от солнца.

Создания прекраснее Джеху Глена Руфи встречать не приходилось. Где родился этот человек, как природа отлила такую совершенную форму? Ни одного лишнего движения, лишь точность и стремительность, когда стружка завивалась из рубанка и солнечные лучи вспыхивали золотом на его руках. Когда он сбривал волоски с них, чтобы проверить остроту стамески, Руфь хотелось крикнуть:

– Осторожней! Не порежьтесь!

Интересно, думала она, не проверял ли он так каждое лезвие напоказ для неё?

Назавтра и на следующий день она снова пришла на стройку. Однажды, когда Джеху зачем-то зашёл в дом, она коснулась лезвия его рубанка, тут же порезалась и сунула палец в рот, ощущая вкус горячей, сладкой крови.

В другой раз она спрятала в передник завиток вишнёвой стружки, и легкий аромат вишнёвого дерева витал той ночью у её лежанки.

Остальные няни тоже стали подвозить коляски к большому строившемуся дому. Старшие дети сооружали из обрезков форты и корабли.

Няня Сериз кое-что знала о свободном чернокожем мастере:

– Отец его был белым. Как-то он купил себе хорошенькую служанку – и вскоре повелось, как обычно. Когда подрос мальчик, отец освободил его и отдал в учение одному англичанину, который построил все большие дома в Чарлстоне. Когда англичанин умер, Джеху стал делать всё сам. Он о себе высоко думает.

– Так и есть, – улыбнулась Руфь.

– Но такой скаредный. Спит на скамье в каретном сарае, чтобы только не тратиться на комнату.

– Он практичный. Копит на свадьбу.

– Девочка, лучше тебе не заходить в каретный сарай, как стемнеет.

– Да я даже ни словом с ним не обмолвилась, няня Сериз. Ни единым словечком.

Соланж полагала, что Уэсли слишком долго задерживается на работе, и в один октябрьский вечер так и сказала ему за ужином. Она также считала, что он слишком много пьёт, но не стала говорить об этом.

Уэсли потёр глаза:

– Всем этим новоявленным агентам и покупателям непременно нужно «видеть меня», или «купить мне стопочку», или «понаблюдать, как я веду дело», то есть разобраться в области, где я хорошо понимаю, а они нет. Плантаторы из Верховий уже стонут от наплыва этих новоявленных агентов, которые предлагают цены, не оставляющие надежды на прибыль.

– Может, тебе следует поменьше работать. Больше перепоручать свои обязанности другим.