Элеанора и Парк - Рейнбоу Рауэлл

Элеанора

Следующий день прошел как в тумане.

Отец пожаловался, что она съела все йогурты.

— Я их не ела, а отдала Мэтту.

У него в бумажнике нашлось только семь долларов, и он отдал их Элеаноре. Потом, когда отец собрался отвезти ее домой, Элеанора заявила, что ей нужно в туалет. Сама же пошла в кладовку, отыскала там три новые зубные щетки и сунула за пояс штанов — заодно с бруском мыла «Dove». Донна, возможно, видела ее (она была в спальне напротив), но ничего не сказала. Элеаноре было жаль Донну. Отец никогда не смеялся над чужими шутками — только над своими собственными.

Потом отец привез Элеанору домой — и все дети выбежали наружу, чтобы повидаться с ним. Он покатал их вокруг квартала на своей новой машине. Элеанора жалела, что нет телефона: она позвонила бы в полицию. «Тут один парень ездит по кварталу с кучей детей, торчащих из машины с открытым верхом. Я уверена, что ни у кого нет ремней безопасности, и что он пил скотч все утро. О, и пока вы здесь: другой парень курит на заднем дворе. А это территория школы».

Когда отец наконец-то уехал, Маус не переставал говорить о нем. Через несколько часов Ричи велел всем одеться.

— Мы идем в кино. Все мы, — сказал он, глядя на Элеанору.

Элеанора и младшие залезли в кузов его фургона и сгрудились у окошка, строя рожи мелкому, который ехал в кабине. Выезжая из квартала, Ричи проследовал по улице Парка. Его не было на улице, слава богу. Зато были, конечно, Тина и ее бойфренд-неандерталец. Элеанора даже не попыталась укрыться за бортом кузова. Это было дело принципа. Стив свистнул ей.

По пути домой из кино («Короткое замыкание»^[58]) пошел снег. Ричи ехал медленно, а это значило, что снега навалит на них изрядно. Но, по крайней мере, никто не выпал из фургона.

Надо же, — думала Элеанора, — я даже не фантазирую на тему, каково это — вывалиться из движущейся машины.

Они опять проехали мимо дома Парка. Уже стемнело, и Элеанора задумалась, которое из окон — его.

Парк

Он жалел, что сказал ей… Но не потому, что это была неправда. Все правда — до последнего слова. Он любил ее. И нечего тут объяснять… Парк просто чувствовал это.

Но зря он сказал все вот так. Второпях. По телефону. Особенно — зная, как она относится к «Ромео и Джульетте».

Парк ждал, когда младший брат переоденется. Каждое воскресенье они надевали парадные штаны и свитера и шли ужинать к бабушке с дедушкой. Но Джош играл в «Супер Марио» и не хотел выключать (он впервые был близок к тому, чтобы получить бесконечную черепаху^[59]).

— Я пошел, — крикнул Парк родителям. — Увидимся там.

Он бегом пересек двор — лень было надевать пальто.

Дом бабушки и деда пахнул как зажаренный в кляре цыпленок. У бабушки в арсенале было всего четыре варианта воскресных обедов: цыпленок в кляре, куриный стейк, тушеное мясо и говяжья солонина. Но все это — необычайно вкусно.