Преступление графа Невиля. Рике с Хохолком - Амели Нотомб

– Плохи дела, мадам.

– Моя дочь ничему не учится, верно?

– Проблема не в этом. У меня есть ученики и похуже. Она вам рассказывает, что ей приходится выносить?

– Нет.

– Только что после перемены я не обнаружила Мальву. Спрашиваю у детей, где она, они хохочут. Я бегу во двор и нахожу там малышку, сидящую на земле. «Что ты здесь делаешь? Иди в класс! – Я не могу. – Почему? – Майте нарисовала вокруг меня черту мелом и запретила выходить из круга. – А я тебе велю выйти! – Майте сказала, если я выйду, моя мама умрет. – Она посмеялась над тобой, ты не должна ее слушать». Мне пришлось просто вытащить ее из круга. Поговорите с ней, скажите, что вы живы-здоровы.

Очень смущенная, Роза поговорила с дочерью по телефону и посоветовала ей держаться подальше от этой язвы Майте. И попросила передать трубку учительнице:

– Надеюсь, вы свяжетесь и с родителями Майте.

– Разумеется, мадам. Но мне также хотелось бы лично поговорить с вами.

Они назначили встречу. Роза повесила трубку и тяжело вздохнула. «Конечно, эта женщина думает, как и я: надо быть совсем глупой, чтобы поверить в историю с мелом и послушаться Майте. Моя дочь дура».

Во время беседы учительница объяснила Розе, что ее дочь никогда не защищается, и это ненормально.

– Дело не в одной Майте. Против Мальвы ополчились все дети. Научите ее защищаться.

– Как?

– Скажите ей, что она не должна терпеть, когда с ней дурно обращаются.

– Она должна драться?

– Конечно нет. Она должна разговаривать, то есть поступать так же, как вы, когда защищаете себя или ее. Вы же ее защищаете, когда на нее нападают, верно?

– Разумеется, – ответила Роза не слишком уверенно, надеясь, что сомнение останется незамеченным.

Она постаралась свернуть разговор с учительницей как можно быстрее. На нее навалилось чувство вины: «Я вся изолгалась. Если бы я сказала, что малышка живет у бабушки, она бы точно велела мне забрать ее домой. А Мальва об этом и слышать не хочет. Защищаю ли я своего ребенка, когда на него нападают? Что еще за история? Кроме этой Майте, никто никогда с ней плохо не обращался».

Роза позвонила матери:

– Ты защищаешь Мальву, когда на нее нападают?

– Кто-то напал на малышку?

– Ответь на вопрос, мама.

– Если бы на нее напали, я защищала бы ее, как зверь. Но такого никогда не бывало. Почему ты спрашиваешь?

Роза рассказала, в чем дело. Штокроза вздохнула:

– Бедная малышка!

– Она что, глупая, чтобы принять эту историю с меловым кругом за чистую монету?

– Я могу ее понять. На Кавказе с меловым кругом не шутят.

– Только не говори мне, что ты забиваешь голову ребенку своими дурацкими суевериями?

– Стараюсь этого не делать. Но думаю, что Мальва очень чувствительна к магии.

– А ты не думаешь, что она просто маленькая дурочка?

– Вовсе нет. Она необычайно умный ребенок.

– С чего ты это взяла, мама?

– Она никогда не говорит глупостей.

– Она вообще никогда ничего не говорит.

– Это неправда. Она говорит мало, но то, что она говорит, – замечательно.

– А вот в ее школьных успехах нет ничего замечательного.

– С каких это пор об уме ребенка судят по подобным мелочам?

– Надеюсь, ты не говоришь ей, что школа ничего не значит?

Штокроза успокоила ее на этот счет.

– Послушай, мама, кажется, Мальва стала изгоем в классе. Она с тобой об этом говорила?

– Никогда.

– Постарайся узнать побольше, ладно?

– Обещаю тебе.

В тот же вечер у бабушки с внучкой состоялся серьезный разговор:

– Дорогая, другие дети с тобой плохо обращаются?

– Нет.

– Но Майте заключила тебя в меловой круг.

– А это плохо?

– Знаешь, некоторые дети, вроде Майте, бывают очень злыми. Расскажи мне, что происходит на переменках.

– Я играю.

– В какую игру?

– В бассейн.

– Во дворе есть бассейн?

– Бассейн – это я.

– Не понимаю.

– Другие забираются на стену, как будто это трамплин, а я ложусь внизу на землю. Они прыгают.

– Я не хочу больше ничего слышать. Почему вы не играете в другую игру?

– Мы еще играем в футбол.

– Дай догадаюсь: ты мяч?

– Нет, я ворота.

– Вратарь на воротах?

– Нет, сами ворота.

– Дорогая, это ужасно. Ты не должна допускать, чтобы тебе делали больно.

– Это не так уж больно. И так лучше, чем раньше. Раньше никто не хотел со мной играть.

– По мне, лучше бы ты и дальше ни с кем не играла. Обещай, что больше в этих ужасных играх участвовать не будешь.

– Ладно.

Штокроза улыбнулась, прежде чем спросить:

– У тебя нет синяков – тебе ведь достается столько ударов?

Малышка пожала плечами. Бабушка, которая каждый вечер мыла ее в ванне, удостоверилась, что она цела и невредима. Это было очень странно: на Мальве не оставалось синяков.

На следующий день, когда ученики попытались втянуть девочку в одну из своих садистских игр, она вежливо отказалась. Они настаивали, но Мальва стояла на своем. Они решили ее побить. Она очень спокойно посмотрела им в глаза и сказала:

– Это бесполезно, на мне не остается следов.

Они так растерялись, что занялись чем-то другим. Отныне Мальва стала одиноким ребенком. На переменах она бесконечно прохаживалась одна, что-то напевая. Казалось, ничто ее не трогало. Единственное, что было для нее важно, – это вернуться к бабушке.

– Тебе очень тяжело оттого, что у тебя нет друзей? – спросила ее та.

– Мне все равно в школе не очень нравится, – последовал ответ.

В выходные Мальва по-прежнему усаживалась в центре столовой дворца и смотрела вокруг, не двигаясь с места.

– Тебе не скучно? – поинтересовалась Штокроза.

– Нет. Я всякий раз замечаю что-то новое.

Бабушка была так очарована ее ответом, что повела малышку в свою спальню. Одно это уже было редкой привилегией, потому что Штокроза не позволяла никому ступать в ее святилище, но тем дело не закончилось.

– Я покажу тебе то, что не показываю никому.

Старая дама присела у туалетного столика, пристроила ребенка к себе на колени, открыла ящик и достала кожаную шкатулку.