Клоун Леша - Маша Трауб

Зачем, зачем я на это согласилась? Мы с будущим мужем уже жили вместе, я всеми силами доказывала, что мы «не разные в быту» и ждала, когда он предложит доехать до загса, чтобы подать заявление. Мама, которая всегда считала, что не нужно ждать милостей от природы, брать их – наша прямая задача, решила ускорить процесс и пригласила нас на дачу. Мероприятие проходило под кодовым названием «помолвка», в конце его будущий муж должен был официально объявить о том, что завтра (послезавтра, послепослезавтра) мы едем подавать заявление.

– Может, не надо? – вяло сопротивлялась я.

– Надо, – ответила мама, – иначе эта бодяга никогда не кончится.

– Мам, он не любит есть на природе, – сказала я.

– Будет есть в доме, с тарелки, ножом и вилкой. Не волнуйся, – пообещала она.

В назначенный день мы с будущим мужем приехали на дачу. Я даже не сразу узнала участок – мама каким-то чудом умудрилась за неделю вырастить на нем цветы, елки и даже куст жасмина.

– Мам? – спросила шепотом я.

– Всю ночь с соседкой пересаживали, – пояснила мама. – А елки мужики в заповеднике выкопали. Жасмин купила. Утром посадила. Только не трогай деревья – могут упасть.

– Ты бы еще траву покрасила, – процедила я.

– Была такая мысль… – задумчиво ответила мама.

В общем, участок выглядел прекрасно. В углу, на мангале, горели угли. На столе стояла тарелка с нарезанными овощами и лавашом.

Будущий муж улыбался. У меня дергался левый глаз – реакция на стресс (о чем мой суженый пока, до свадьбы, не знал. Зачем ему нужна жена с тиком?). Поэтому я старалась пореже моргать и нацепила темные очки. Когда мама демонстрировала цветущий жасмин, который в это время года никак не мог цвести, из дома вышел Славик.

– А он что тут делает? – прошипела я.

– Забор помогает ставить, а что? – удивилась мама.

Будущий муж кивнул Славику и вроде бы продолжал улыбаться.

Славик пошел проверить степень готовности мангала.

Будущий муж с будущей тещей выпили вина, обсудили последние новости экономики, политики и положение на международной арене. Мама щебетала, будущий муж аккуратно резал огурчик на тарелке. Все шло прекрасно. Я сняла очки, поскольку нервный тик на глазу почти прошел.

Я сидела на качелях и вяло раскачивалась. Славик сосредоточенно ворошил в мангале угли.

– Вроде все нормально, – сказала я ему, когда он присел рядом.

– Еще не вечер, – ответил он.

– Помоги мне, – попросила я.

Славик пожал плечами. Мол, ты же знаешь Ольгу Ивановну.

И даже когда Славик выкладывал шампуры на мангал, все было прекрасно. Мама увидела соседского кота, который приходил к ней кормиться три раза в день, и бросила ему кусок колбасы. Муж умильно улыбался – будущая теща даже любит домашних животных и подкармливает бесхозных. Святая женщина. Он, к счастью, не видел, как мама пнула кота под дых ногой со словами «сволочь прожорливая». Собственно, кот к этому привык и никак не среагировал. Это был такой ежедневный ритуал – когда сначала ногой под дых, а потом колбасу на тарелку. После трапезы мама обычно сообщала коту: «Убью, скотина». И кот, счастливо мурлыкая, уходил по своим кошачьим делам. Но будущий муж и этого, по счастью, не услышал.

Славик пожарил шашлык, и мы сидели в беседке, чинно уплетая мясо. То есть мы со Славиком ели прямо так, откусывая с шампура, а будущий муж – из тарелки, приборами.

– Вкусно, – сказал будущий муж.

– Я его в мацони замочила, – ответила мама, – и соус томатный домашний. – Славик хмыкнул. Я улыбалась еще немного напряженно, но нервный тик почти прошел.

– Ольгуня, – послышалось из-за забора, – у тебя шашлыки, а ты не зовешь…

Мама сделала вид, что не услышала.

– Ольгуня! – опять раздалось из-за забора.

– Меня нет! – крикнула мама.

– Я иду-у! – крикнули из-за забора.

Через минуту на участке появился наш сосед дядя Петя – полковник КГБ в отставке.

– О, это по твоей части, либерал, – сказала мама будущему зятю, который поперхнулся огурцом.

– Ольгунь, ну, мы же договаривались, – капризно сказал бывший кагэбэшник.

– У меня вот видишь… зять… ну, почти зять… – сказала мама.

Кагэбэшник просканировал моего будущего мужа на предмет внешности и нахмурился.

– Еврей? – спросил он строго.

– По маме, – ответила за будущего мужа я.

– Значит, еврей… – протянул кагэбэшник. – Палестина, значит. Значит…

– Петь, ты чё хотел-то? – перебила его мама.