Прежде чем я упаду - Лорен Оливер

— Вечером обещали дождь, — перебивает Майк Хеффнер, и все хохочут.

Он безнадежный идиот. Однако мистера Даймлера так легко не смутишь.

— …и это День Купидона. Воздух пропитан любовью. — Он смотрит прямо на меня, и мое сердце пропускает удар. — Все должны улыбаться.

— Только ради вас, мистер Даймлер, — с патокой в голосе щебечу я.

Опять смешки; кто-то громко фыркает в глубине класса. Я оборачиваюсь и вижу Кента. Опустив голову, он лихорадочно рисует на обложке тетради.

Мистер Даймлер весело произносит:

— А я-то надеялся, что заинтересовал вас дифференциальными уравнениями.

— Вы заинтересовали ее, это точно, — вставляет Майк.

Класс смеется. Не уверена, что мистер Даймлер слышит. Не похоже. Однако кончики его ушей краснеют.

И так весь урок. У меня прекрасное настроение. Все будет хорошо. Я во всем разберусь. Получу второй шанс. К тому же мистер Даймлер уделяет мне особое внимание. После визита купидонов он взглянул на мои четыре розы, поднял брови и предположил, что у меня полно тайных поклонников.

— Не таких уж тайных, — заметила я, и он подмигнул мне.

После урока я собираю вещи и направляюсь в коридор, остановившись всего на секунду, чтобы взглянуть через плечо. Разумеется, Кент скачет за мной; рубашка не заправлена, сумка наполовину расстегнута и хлопает по бедру. Вот неряха! Я иду в сторону столовой. Сегодня я внимательно изучила его записку: дерево нарисовано черными чернилами, каждая жилка и тень на коре идеально прочерчены. Крошечные листья в форме ромбов. Наверное, на рисунок ушло несколько часов. Я засунула его между страницами учебника по математике, опасаясь случайно испортить.

— Привет! Получила мою записку?

Я чуть не восклицаю: «Она просто замечательная», но что-то меня останавливает.

— «Много пить — добру не быть»? Это такая пословица?

— Я решил, что мой гражданский долг — предупредить.

Кент прижимает руку к груди.

У меня мелькает мысль: он не стал бы со мной общаться, если бы помнил, что случилось, но я отгоняю ее прочь. Это же Кент Макфуллер. Ему повезло, что я вообще с ним разговариваю. К тому же сегодня я не пойду на вечеринку. Нет вечеринки — нет Джулиет Сихи, и Кент не разозлится на меня. И, что более важно, нет аварии.

— Не предупредить, а озадачить, — возражаю я.

— Спасибо за комплимент. — Кент внезапно становится серьезным; он морщится, и светлые веснушки на носу сливаются в созвездие. — Зачем ты флиртуешь с мистером Даймлером? Он же извращенец.

Я так удивлена вопросом, что обретаю дар речи только через секунду.

— Мистер Даймлер не извращенец.

— Еще какой.

— Ревнуешь?

— Это вряд ли.

— В любом случае я не флиртую с ним.

— Ну да, конечно, — закатывает глаза Кент.

Я пожимаю плечами.

— Почему тебя вообще это волнует?

Он краснеет, опускает глаза и мямлит:

— Просто так.

У меня екает в животе, и я понимаю, что отчасти надеялась на другой, более личный ответ. Конечно, если бы прямо здесь, в коридоре, Кент признался в неувядающей любви ко мне, это стало бы катастрофой. Несмотря на все его странности, я не желаю публично его унижать — он хороший человек, мы друзья детства и все такое, — но в жизни не стала бы с ним встречаться. По крайней мере, в моей жизни, той, которую я хочу вернуть, той, в которой после вчера следовало сегодня, а затем завтра. Одна только шляпа-котелок чего стоит.

— Послушай. — Кент косится на меня. — Мои родители уезжают на выходные, и я кое-кого пригласил…

— Угу.

Тут я вижу, как Роб шагает в столовую. И вот-вот заметит меня. Сейчас я не в состоянии уделять ему время. Желудок сжимается, я выскакиваю перед Кентом, спиной к столовой, и добавляю:

— Ммм… а где твой дом?

Кент странно на меня смотрит. В сущности, я только что изобразила живую баррикаду.

— Немного в стороне от Девятого шоссе. Забыла?

Я молчу, он отворачивается и пожимает плечами.

— Ну конечно. Ты была в нем всего пару раз. Мы переехали перед самой промежуточной школой. С Террис-плейс. Помнишь мой старый дом на Террис-плейс? — Кент снова улыбается; его глаза действительно цвета травы. — Ты постоянно ошивалась на кухне и таскала самые вкусные печенья, а я гонялся за тобой вокруг кленов-великанов на переднем дворе. Помнишь?

Прошлое словно всплывает на поверхность, и от него расходятся круги. Мы сидели в укромном месте между двумя огромными корнями, которые выпирали из земли, словно спины животных. Как-то Кент разломил две крылатки клена и засунул одну в свой нос, а другую в мой, заявив, что это знак нашей влюбленности. Мне было, наверное, всего пять или шесть лет. Ну зачем он напомнил о старых добрых временах, когда я состояла из одних коленок, носа и очков и мной брезговали все мальчики, кроме Кента?

— Я… я… Может быть. Для меня все деревья на одно лицо.

Он смеется, хотя я не пыталась шутить.

— Так ты придешь сегодня? На мою вечеринку?

Этот вопрос возвращает меня к реальности. Вечеринка. Я качаю головой и делаю шаг назад.

— Нет. Вряд ли.

Его улыбка на мгновение блекнет.

— Будет весело. Круто. Вечеринка выпускников. Лучшее время нашей жизни и все такое.

— Точно, — саркастично произношу я. — Школьный рай.

Я поворачиваюсь и иду прочь. В столовой полно народу, и когда я приближаюсь к двойным дверям — одна из створок подперта старой теннисной туфлей, — меня встречает слитный гул голосов.

— Ты придешь! — кричит Кент мне вслед. — Уверен, что придешь.

— Держи карман шире, — отзываюсь я, едва не добавив: «Так будет лучше».

Правила выживания

— Что значит — ты не можешь пойти?

Элли уставилась на меня, как будто я призналась, что намерена пригласить на бал Бена Перски (или Пердски, как мы называем его с четвертого класса).

— Просто у меня нет желания, понимаешь? — вздыхаю я, затем меняю тактику и пробую снова. — Мы посещаем вечеринки каждые выходные. Я просто… ну сложно объяснить. Хочу остаться у тебя дома, как раньше.

— Мы оставались дома, потому что не могли попасть на вечеринки выпускников, — возражает Элли.

— Не говори за всех, — перебивает ее Линдси.

Это сложнее, чем я думала. Я вспоминаю, как мама спросила, не поссорилась ли я с Робом, и с языка само собой слетает:

— Дело в Робе, ясно? У нас… трудности.

В сотый раз я раскрываю телефон. Ничего. Когда я вошла в столовую, Роб за кассами наливал в картошку кетчуп и соус барбекю (свой любимый). Я была не в силах подойти к нему и потому поспешила за наш столик в секторе выпускников и послала Робу эсэмэску: «Надо кое-что обсудить».