Одной крови - Роман Супер

— А что с вами?

— Давай, блин, на «ты»?

— Давай.

Игорю не повезло несколько раз в жизни. Первый раз, когда он родился не в Москве, а в Сызрани. Второй раз, когда ему так и не удалось найти в своем городе толкового и мнительного отоларинголога или любого другого врача, вовремя направившего бы Игоря к онкологу. Третий раз, когда судьба не свела его с Катей Гордеевой или с любым другим человеком с дружественными медицинскими связями. Четвертый раз, когда никто вовремя не позвонил доктору на Каширку и не попросил принять безо всяких промедлений на лечение. Для Игоря обстоятельства сложились таким образом, что в московский онкоцентр он попал, когда маленькая шишечка над ключицей успела превратиться в здоровенный шар. Диагноз, оформление всех документов, получение квоты, очереди заняли у него недопустимую вечность.

Все это он рассказывает мне так, будто ничего страшного не произошло. Будто это не является бедой. Будто в этом никто не виноват. Он улыбается и почему-то даже хихикает над собой:

— Опухоль уменьшилась на треть, блин.

— Уменьшилась? На треть? Значит, была еще больше?

— Да, я не мог одежду надевать. И сейчас футболка не налезает. Ношу майки. Но динамика у нас с опухолью хорошая. Сдувается, сука, сдувается. Правда, я и сам уже сдуваюсь вместе с ней. Я, говорят, на пределе возможностей.

— Слушай, а тут на этаже ты один с такой большой опухолью?

— С такой большой да, один. Но запущенных случаев много. А как у жены твоей дела? У вас вовремя получилось все обнаружить?

— Вторая стадия.

— Хорошо. Но для меня и третья — хорошо.

— Хорошего тут вообще мало.

— Да ладно, не ссы. Наоборот все хорошо. Нам страшно повезло, что мы вообще сюда попали. Здесь нифига не санаторий. И врачей-ублюдков хватает. Но это лучшее место в стране. Сюда просто так не попадает никто.

— Вообще никто?

— Я, Рома, тут давно. И людей с улицы не встречал пока ни разу. Ну вы же, блин, не с улицы с женой попали, правда?

— Ну не с улицы, да.

— Ну конечно же, не с улицы, блин.

— Игорь, но ты-то, получается, с улицы?

— И я не совсем с улицы. Я, понимаешь ли, очень интересный пациент для мира науки, блин. Из меня такая фиговина торчит, что мой случай уже стал важным для статистики: справится со мной современная медицина или нет? Можно ли вылечить лимфому на таких поздних стадиях или нет? Интерес в общем-то только в этом. Тебе, Рома, здесь каждый это подтвердит: на Каширку попадают либо по блату, либо люди с необычными и редкими видами онкологии, либо люди с очень агрессивным, борзым, охреневшим и запущенным раком, потому что это важно для науки. Важны ли кому-нибудь жизни таких людей? Не уверен. Не хочу тебя пугать, блин, но ты просто будь готов к тому, что некоторые врачи здесь очень часто тупо забывают, что вокруг опухоли вообще-то живет человек. Ладно, старик, давай, я кровь сдавать почапал. Увидимся еще.

Игорь, шаркая тапками, побрел к лифтам.

Вернулась Юля:

— Ты чего так долго? Я сейчас такого странного…

— Мне вырубали яичники.

— Как это?

— Укол в живот сделали. Все, я временно не могу иметь детей.

— Зачем?

— Чтобы химиотерапия не убила яичники насовсем, их искусственно убивают на время.

— Жесть какая.

— Угу.

* * *

Документы были оформлены. Карта с описанием протокола подписана. Во второй половине дня должно было начаться лечение, суть которого умещалась всего в трех словах. Умри. Все. Живое.