Один день мисс Петтигрю - Уинифред Уотсон

– Тогда ведите себя иначе.

– Я?

– Разумеется, – сказала мисс Петтигрю, внезапно исполнившись сострадания, – вина не только ваша. Молодежь вообще плохо разбирается в людях. Поживите с мое, и тогда сможете безошибочно определять, кто говорит правду, а кто нет.

– Мне не обязательно жить так долго, чтобы понять, что меня обманывают!

Мисс Петтигрю снисходительно улыбнулась. Тони побагровел.

– Что вы ухмыляетесь?

– Улыбаюсь, – поправила мисс Петтигрю, – и довольно добродушно. Впрочем, продолжайте. Люблю слушать, как молодежь разговаривает. Это меня забавляет. Такая самоуверенность! Хорошо, что я в том возрасте, когда обмануться уже невозможно.

– Меня тоже никто не обманет.

– Разве что вы сами.

– Да что же…

– Впрочем, – перебила его мисс Петтигрю, на которую теперь накатило безразличие, – возможно, вы и правы. В конце концов, вся эта любовь того не стоит. В моем возрасте вы это поймете, и будете благодарны, что не позволили глупым чувствам встать на пути разумных решений.

– Мадам, – взорвался Тони, – если вы еще раз упомянете свой возраст, я… я не знаю, что сделаю.

– Однако, – продолжала мисс Петтигрю, – не стоит забывать, что и женщине, я считаю, тоже повезло. Я так и сказала мисс Лафосс: «Ей повезло, что она от него избавилась». Я не так хорошо знакома с вашей подругой, но когда женщины говорят правду, я это точно знаю. Это профессиональное. Дети ведь непрерывно лгут, и в конце концов развивается такое странное, но безошибочное чувство.

– Боже! Что вы несете?

– Я всего лишь упомянула свою профессию.

– А именно?

– Я… Я преподаю.

– Что же?

– Не что, а кому. Детям.

– Бог мой, – сказал Тони умирающим голосом. – Спокойно. Спокойно. Глубокий вдох. Так. А сейчас мы о чем разговариваем?

Мисс Петтигрю задумалась. Потом задумалась еще глубже. Она с удивлением обнаружила, что попытка задержаться на одной мысли представляет для нее почти непреодолимую трудность. Вопрос. Ответ. Вдруг ее осенило.

– О вашей прежней невесте, конечно же.

– Эдит!

– Так вот, – сказала мисс Петтигрю с негодованием и в полном противоречии с действительными событиями, – я ей прямо так и сказала: «Даже и не думай огорчаться из-за молодого человека, который устраивает тебе сцены исключительно для своего развлечения».

– Я никогда не устраиваю сцен для развлечения!

– Хм, – сказала мисс Петтигрю. – Хорошенького же вы о себе мнения.

– Чтоб мне провалиться! – в отчаянии вскричал Тони. – А теперь мы куда прыгнули? О чем это все?

– Тсс, – укоризненно сказала мисс Петтигрю. – Как вы себя ведете? Как вы думаете, женщины о вас забывают немедленно после вашего ухода?

– Нет, конечно.

– Ерунда.

– Ерунда. Что – ерунда? Что вам об этом известно?

Мисс Петтигрю излучала непоколебимое спокойствие. Голова ее была легка и восхитительно пуста. Остроумные реплики сами слетали с ее языка. Этому молодому человеку было за ней не угнаться.

– А то, что если бы вы в самом деле думали о себе то, что только что заявили, вам никогда не пришло бы в голову, что женщина может в ваше отсутствие предпочесть вам другого.

– Мне и не приходит!

– Тогда, – продолжала мисс Петтигрю, – к чему все эти игры? Если для того, чтобы выкрутиться из ситуации, позвольте вам сообщить, что это трусливый выход. Весьма трусливый. Ускользнуть с черного хода. Просто позор.

– Какой ситуации? Чьего черного хода?!

– Жалкие потуги. Признались бы честно, как подобает мужчине, что она вам надоела, вот и все.

– Кто надоел?

– Мисс Дюбарри.

– Мне не надоела мисс Дюбарри.

– Да не может быть, – сказала мисс Петтигрю. – Вот ведь какая странность. Вы утверждаете, что она вам не надоела, она – что ей не надоели вы… И что мне прикажете думать?

– Ничего я вам думать не приказываю!

– Тайное всегда становится явным, – нахмурившись, заявила мисс Петтигрю. – Все, как я и предполагала.

– Что вы предполагали?

– Что вы весьма глупый молодой человек.

– Ах, вот как!

– Да, вот так.

Они гневно уставились друг на друга. Никогда в жизни мисс Петтигрю еще не позволяла себе подобной грубости. Она внезапно это осознала. Что она тут наговорила? Ей стало не по себе. В стакане оставалась примерно половина, и она сделала еще один глоток. Жидкость прокатилась в горло горячей волной, и ей сразу полегчало. Так ему и надо. Он глубоко обидел ее дорогого друга мисс Дюбарри. Взгляд ее снова исполнился негодования.

– А она так вас любила.

– Ага! Любила, значит? – саркастически повторил Тони.

– Она ведь вам об этом говорила.

– О, говорить-то она говорила.

– А вы что, сами не знаете?

– Но она же…

– А, – перебила мисс Петтигрю, – конечно. Молодежь и ее мудрость.

– Ну хорошо, хорошо, любила!

– А вы ее?

Тони метнул в нее взгляд, потом покраснел.

– Да, – сказал он. – И я ее.

– Ну, – сказала мисс Петтигрю, – поздравляю. Ничего глупее я не слышала в жизни. Надеюсь только, что она сдержит слово, и ничего общего с вами больше иметь не станет.

– Это она так сказала?

– Да, – горячо сказала мисс Петтигрю, – и я с ней полностью согласна. Уж извините меня за прямоту, но в моем возрасте позволительно не слишком затруднять себя приличиями. Познакомившись с вами, молодой человек, я считаю, что для мисс Дюбарри гораздо более разумным шагом будет найти себе кого-нибудь с более выдержанным темпераментом, и с более… выраженными мыслительными способностями. Брак – дело серьезное.

– То есть вы ее собираетесь выдать за кого-то другого?

– Я несомненно ей это посоветую, – ответила мисс Петтигрю. – В любом случае, я рада, что с вами она разделалась.

– Разделалась со мной, значит?

– Разве нет?

– Ах, вот как? Ну, это мы еще посмотрим!

Тони обернулся и окинул комнату взглядом. Мисс Дюбарри сидела недалеко, вполне на расстоянии этого взгляда. За это время она незаметно подкралась поближе. Тони и мисс Петтигрю, уединившись в углу, что-то оживленно обсуждали – такое стечение обстоятельств требовало ее внимания. Дальнейшее развитие этих обстоятельств могло потребовать ее присутствия, и потребовало.

– Эдит, – позвал Тони негромко, но звучно и сосредоточенно.