Когда мы были сиротами - Кадзуо Исигуро

– Прости, я не смог прийти в тот день. Акира угрюмо взглянул на меня и продолжил маневры. Я хотел объяснить ему, почему получилось так, что я его подвел, но, к собственному удивлению, не смог. Понаблюдав за ним еще немного, я приблизился на несколько шагов и, понизив голос до шепота, спросил:

– Ну как?, Ты вернул ее на место?

Мой друг взглядом дал понять, что считает мой заговорщический тон неуместным, и резко развернул велосипед. Я почувствовал, как слезы подступили к глазам, но, вовремя вспомнив наш давний спор о том, кто большие плаксы – англичане или японцы, – заставил себя сдержаться. Мне снова захотелось рассказать ему об исчезновении отца, которое вмиг показалось не только более чем достаточным оправданием того, что я подвел друга, но и существеннейшим поводом для того, чтобы пожалеть себя. Я представил себе изумление и стыд, которые отразятся на лице Акиры при словах: «Я не смог прийти в тот день потому… потому, что моего отца похитили!» – но почему-то так и не смог этого произнести. Вместо этого я, кажется, просто повернулся и убежал домой.

В течение нескольких следующих дней я не видел Акиру. Но однажды он подошел к нашему черному ходу и как ни в чем не бывало попросил Мэй Ли позвать меня. Уж не помню, что я делал в тот момент, но мигом оторвался от своего занятия и выбежал к другу. Тот приветливо, с широкой улыбкой поздоровался со мной и повел в свой сад, по-приятельски похлопывая по спине. Мне, конечно, не терпелось узнать, чем закончилась история с Лин Тиенем, но еще больше я боялся разбередить старую рану, поэтому изо всех сил сдерживался, чтобы ни о чем не спросить.

Мы прошли в глубину их сада – туда, где рос густой кустарник, который мы называли нашими джунглями, – и вскоре, забыв обо всем, уже что-то разыгрывали. Кажется, сценки из «Айвенго», романа, который я как раз тогда читал, или что-то из самурайских историй Акиры. Однако приблизительно через час мой друг внезапно прервался, странно посмотрел на меня и сказал:

– Если хочешь, мы можем поиграть в новую игру.

– В новую игру?

– В новую игру. Про папу Кристофера. Если хочешь.

Я был ошарашен, не помню даже, что ответил. Тогда он сделал несколько шагов мне навстречу по высокой траве, и я увидел, что он смотрит на меня чуть ли не с нежностью.

– Да, – повторил он, – если хочешь, мы играть в сыщик. Мы искать папу. Мы спасать папу.

И тогда я понял, что снова привело Акиру в наш дом: он услышал новость о моем отце, которая, несомненно, уже начала распространяться по округе. Понял я также и то, что, предлагая новую игру, Акира хотел выразить мне сочувствие и желание помочь. На меня накатила волна нежной признательности, но я лишь беспечно ответил:

– Хорошо. Если хочешь, давай в это поиграем.

Так началось то, что теперь представляется мне целой эпохой в моей жизни, хотя на самом деле эта «эпоха» охватывала от силы два месяца. Изо дня в день мы придумывали бесконечные вариации на тему освобождения моего отца.

Между тем продолжалось и реальное расследование его исчезновения. Я понимал это по визитам тех людей, которые, держа в руках шляпы, с серьезным видом разговаривали с мамой, по тихому обмену репликами между мамой и Мэй Ли, когда мама возвращалась домой в конце дня, строгая, с поджатыми губами, и особенно по тому памятному разговору, который произошел между нами у подножия лестницы. Не берусь сказать, чем каждый из нас занимался до того. Помню лишь, что побежал вверх по лестнице, желая принести что-то из своей комнаты, и вдруг увидел маму – она появилась на верхней площадке и начала спускаться. Должно быть, она собиралась уезжать, потому что на ней было то самое бежевое платье, от которого исходил особый аромат, немного напоминавший запах прелых листьев. Наверное, я уловил что-то необычное в ее манере держаться, потому что остановился как вкопанный на третьей или четвертой ступеньке и стал ждать, когда она подойдет. Она тоже замерла на несколько ступенек выше меня и протянула руку, мне даже показалось, что она ждет, чтобы я помог ей спуститься, как иногда делал отец, когда ожидал ее у подножия лестницы. Но оказалось, она просто хотела обнять меня за плечи, и так, вместе, мы преодолели последние ступеньки. Потом она меня отпустила и, подойдя к стойке для шляп в другом конце холла, сказала:

– Вьюрок, я знаю, какими трудными были для тебя последние дни. Должно быть, у тебя такое ощущение, что весь мир рухнул. Для меня они тоже были очень трудными. Но ты должен делать то же, что и я: постоянно молиться Богу и не терять надежды. Надеюсь, ты помнишь молитвы, Вьюрок?

– Да, помню, – ответил я весьма рассеянно.

– Очень печально, – продолжила мама, – что в этом городе время от времени похищают людей. Надо признать, это случается довольно часто, но во многих случаях – можно даже сказать, в большинстве – похищенные возвращаются целыми и невредимыми. Значит, нам нужно запастись терпением. Вьюрок, ты слушаешь?

– Конечно, слушаю. – К тому времени я уже повернулся к ней спиной и лежал на перилах, свесив руки.

Помолчав, мама добавила:

– Что мы должны ценить особо, так это то, что заниматься этим делом поручили лучшим сыщикам. Я с ними разговаривала, они полны оптимизма и считают, что решение скоро будет найдено.

– Но сколько времени на это понадобится? – угрюмо поинтересовался я.

– Мы должны запастись терпением, – повторила мама. – Нужно доверять сыщикам. Да, поиски требуют времени, но мы должны быть терпеливы. Тогда все в конце концов образуется и станет как прежде. Мы должны, не переставая, молиться и сохранять надежду. Вьюрок, ты молишься? Ты меня слышишь?

Я ответил не сразу, поскольку в тот момент как раз старался проверить, какую ступеньку смогу достать ногой, продолжая лежать на перилах. Потом спросил:

– А что, если сыщики слишком заняты? У них ведь столько других дел: убийства, ограбления… Они же не могут делать все одновременно.

Я услышал, что мама сделала несколько шагов ко мне, и, когда она заговорила вновь, тон ее был осторожным и выверенным:

– Вьюрок, о том, что сыщики «слишком заняты» не стоит даже говорить. Все в Шанхае, самые важные люди в нашей колонии, чрезвычайно озабочены папиным исчезновением и решительно настроены все выяснить. Я имею в виду таких джентльменов, как мистер Форестер. И мистер Кармайкл. Даже сам генеральный консул. Я знаю, они лично занимаются тем, чтобы вернуть папу домой как можно скорее целым и невредимым. Поэтому, Вьюрок, и речи не может быть о том, чтобы сыщики не сделали все от них зависящее. И они делают это сейчас, в этот самый момент. Ты понимаешь, Вьюрок, что инспектор Кун лично занимается расследованием? Да, лично инспектор Кун. Так что у нас есть все основания надеяться.

Тот разговор, судя по всему, произвел на меня впечатление, потому что, помнится, в течение нескольких дней после него я волновался заметно меньше. Даже по ночам, когда тревога имела обыкновение возвращаться, засыпая, я часто представлял, как шанхайские сыщики снуют по городу, все теснее сжимая кольцо вокруг похитителей. Иногда, лежа в темноте, прежде чем провалиться в сон, я мысленно плел замысловатые сюжеты: многие из них потом ложились в основу наших с Акирой игр.