Легко! - Ольга Славина

– Baby-cat, ты спишь?

– Который час? Боже, только полседьмого. Что стряслось?

– Ничего, абсолютно. Просто хотел спросить, а не позавтракать ли нам вместе.

– Ты в Лондоне?

– Нет, но буду через час. Подумал, может, мы позавтракаем в районе Найтсбриджа и пойдем гулять в парк? Как ты смотришь на такой план? А самолет в Вашингтон у меня только вечером.

– Я очень хорошо на это смотрю. Какой сюрприз!

– Я тебе сказал, что в один прекрасный день очень тебя удивлю. Это только начало. Я позвоню, как сяду в Лондоне, а ты пока думай, куда пойдем.

«Ух ты! Человек действительно старается. Встал для меня в пять, а ему всю ночь еще лететь». Она вскочила и стала принимать ванну. Теперь и ей надо постараться: маска, увлажнение, косметики чуть-чуть, утро ведь. Не успела она прибрать квартиру, как раздался звонок.

– Мне всё равно надо тут оставить свой багаж, так что планы изменились, и я купил всё к завтраку. Кстати, тебе не говорили, что и в джинсах ты сенсационна?

Они пили кофе, крошили круассаны, Джон даже принес мармелад и фрукты. И почти не разговаривали, просто смотрели друг на друга, счастливо улыбаясь. Когда Анна убирала со стола, Джон обнял ее, покрывая поцелуями все лицо.

– Я так хочу тебя. Но я обещал тебе Парк. Солнце такое! А в Эдинбурге слякоть, холод страшный. Тебе что подать, дубленку?

Они долго гуляли по Парку, шурша листьями, стояли у Серпентайна, где лебедей уже не было. День выдался ясный, хрустящий, почти морозный, не вся листва еще облетела. От воды тянуло холодом, они вдыхали ее свежесть и радовались морозному утреннему ветру. Джон все говорил и говорил о своей работе и больше ни о чем. Присели поесть пиццы, потом опять гуляли. Вернулись к Анне забрать «самсонайт», она вызвалась проводить Джона до станции, и они пошли опять, теперь уже через Ланкастер, Кливленд-сквер, к Паддингтону.

– Ты продолжаешь смотреть квартиры? Ты говорила, что тебе нравится этот район?

– Уже нет, слишком близко к вокзалу.

– А зачем тебе вообще квартира? Нынешняя, на Бэйсуотер, тебе же практически ничего не стоит. Ты ведь у приятеля из Москвы ее снимаешь? Может, не надо переезжать?

– Надо, есть тому причины. Но мы об этом поговорим, когда ты приедешь.

Они дошли до газетного киоска, Джон остановился купить газеты, чтобы читать в поезде.

– Я, пожалуй, дальше не пойду, – решила Анна.

– Тогда давай здесь попрощаемся. – Джон привлек ее к себе и поцеловал несколько раз.

– Спасибо тебе, медвежонок, за этот подарок.

– Это тебе спасибо за то, что даришь мне такие простые радости.

Анна повернулась и пошла назад. Она знала, что Джон смотрит ей вслед, и делала усилие над собой, чтобы не обернуться. Она шла через Парк, все было точно так же, только Джон уже ехал в поезде. Впрочем, она чувствовала его рядом. Через час ее телефон тренькнул: «Эти кресла сделаны для очень маленьких медвежат, а не для больших». Она же знала, что он рядом.

Сюрприз, который она приготовила для Джона, в том и состоял, что она уже нашла втайне от него новую квартиру. Уютную, в респектабельном доме стиля арт-деко, на тихой улочке Мейфэйра, а не посреди Бэйсуотер, с окнами во внутренний двор, усаженный цветами. Пока Джон будет в Вашингтоне, она организует переезд. Она устала жить у приятеля на зыбкой временной основе. Анна была благодарна ему за то, что ей не пришлось искать постоянную квартиру в спешке, но, как говорится, пора и честь знать.

Всю неделю они разговаривали часами и чаще всего по ночам. Джон мог позвонить и в четыре утра, не извиняясь, говоря, что он не может спать, не услышав голос Анны. Анна же так и так не спала: она все больше влюблялась, что и говорить. В ответ на вопросы Джона, что она поделывает, как проводит время без него, она отвечала: