Музыка любви - Анхела Бесерра

Самодельное колечко из красной коробочки Аврора отнесла ювелиру, и тот подтвердил, что это не золото и не какой-либо другой ценный металл. По его предположению, колечко смастерили из обыкновенной латунной проволоки, которой прикручиваются пробки к бутылкам французского шампанского. Если мать хранила его в течение многих лет, значит, оно по какой-то причине было ей очень дорого.

В дедушкином дневнике то и дело описывались занимательные приключения, в которых Соледад принимала живое участие, однако нигде не упоминались ее друзья, ухажеры или даже просто знакомые. Последнее путешествие, судя по всему, семья совершила в 1939 году, и о нем Бенхамин Урданета рассказывал уже без того пламенного восторга, которым дышали все предыдущие истории. Ничто не давало повода предположить, что ее мать посещала Барселону до переселения сюда в 1950 году уже в качестве замужней женщины.

От тех лет, что ее родители прожили бездетными, не сохранилось и следа. Аврора не обнаружила ровным счетом ничего, что помогло бы ей восстановить этот период — очень важный, потому что, живя в Барселоне, мама могла познакомиться с Дольгутом в любой момент. Лишенный событий временной промежуток окончился с рождением Авроры. И теперь она изо всех сил пыталась сложить вместе обрывки детских воспоминаний, чтобы составить представление о супружеской жизни отца и матери, где Жоану Дольгуту, разумеется, не было места... или было? Главный вопрос оставался без ответа. Но по крайней мере, когда мать овдовела, Аврора жила с ней и совершенно точно помнила, что никакого Жоана Дольгута тогда не существовало.

В любом случае следовало еще повидаться с лучшей подругой матери, восьмидесятилетней Клеменсией Риваденейра. Тоже уроженка Боготы, она приехала в Барселону в сороковых годах, выйдя замуж за состоятельного каталонца. В юности они не общались, но на чужбине близко сошлись и полюбили друг друга почти как сестры. Аврора отыскала нужный телефон в маминой записной книжке, но на том конце провода ей сообщили, что Клеменсия проживает в доме престарелых, — у почтенной дамы болезнь Альцгеймера. И хотя сеньора Риваденейра почти в полном маразме, навещать ее можно, какой-то минимум умственных способностей у нее все же сохранился. Не исключено, что Соледад поверяла ей свои самые сокровенные тайны, и теперь она согласится их приоткрыть.

Жажда информации охватила Аврору до такой степени, что ей даже захотелось вернуться на Рамблу и поискать странную предсказательницу, которая настойчиво советовала уехать из Барселоны, чтобы обрести ключ к загадке. Аврора не могла позволить себе пренебречь даже самой ничтожной зацепкой. В тот августовский вечер, поддавшись суеверному страху перед оккультными науками, она сбежала и даже не дослушала пророчество до конца — а оно между тем начинало обретать некоторый смысл. Возможно, женщина была права: искать ответа надо за рубежом. Но ведь «за рубежом» — понятие растяжимое, это вся планета минус Испания. Куда же ей направиться?

Она позвонила в дом престарелых в Бонанова, договорилась о посещении на следующее утро, а вечер завтрашнего же дня решила потратить на прогулку по бульвару Санта-Моника, где в сумерках собирались всевозможные ясновидящие, прорицатели и прочие шарлатаны.

У входа женщина в белом халате встретила Аврору и проводила ее по длинным коридорам, мимо бесчисленных стеклянных дверей, в сад. Миниатюрная старушка стояла посреди дорожки, мерно покачиваясь взад-вперед и прижимая к груди алую розу. Острые шипы искололи ей пальцы до крови, но она, похоже, не замечала боли.

Что-то было щемяще трогательное в этой морщинистой пародии на маленькую девочку, заблудившуюся в парке. Аврора не узнавала подругу матери, но сердцем чувствовала, что перед ней именно Клеменсия. Она осторожно забрала у нее цветок, и все лепестки тут же осыпались ей на платье.

— Клеменсия? — Взяв старушку за руку, она ласково погладила кровоточащие ранки. — Я Аврора, дочь Соледад Урданеты. Помнишь меня?

Пустой, невидящий взгляд был ей ответом. Медсестра, сидевшая неподалеку на скамеечке, посоветовала:

— Наберитесь терпения. Иногда она как будто не слышит, но на самом деле всегда слушает. И отвечает, но только если сочтет предмет разговора достаточно важным, чтобы начать борьбу со своим беспамятством.

Аврора погладила седые волосы Клеменсии и взяла обе ее руки в свои.

— Клеменсия, моя мама умерла.

— Кто я? — Полные тревоги глаза остановились на лице Авроры. — Ты можешь сказать мне, кто я? Я свое имя потеряла, никак не могу найти.

— Ты Клеменсия. Тебя зовут Клеменсия Риваденейра. Ты родилась на зеленой, плодородной земле, где цветы растут даже среди скал. Где облака собираются сотнями, образуя в небе причудливые пейзажи... — Эти слова она столько раз слышала от матери, что помнила наизусть.

— Богота! — Улыбка озарила морщинистое лицо. — Трамвай, мне надо успеть на трамвай, не то опоздаю в школу.

— Клеменсия Риваденейра... ты помнишь Соледад Урданету?

Взгляд старой женщины, пробившись сквозь толщу десятилетий, обрел сосредоточенность. Да, она, несомненно, помнит.

— Почему Соледад не пришла?

— Она не может прийти. Она умерла.

— Соледад обещала мне, что не уйдет, не попрощавшись...

— А когда она тебе это обещала?

— Последний раз, когда мы виделись. — Она пристально посмотрела на Аврору. — А что же... Жоан?

Аврора вздрогнула от неожиданности. Значит, Клеменсия знает о его существовании.

— Ты имеешь в виду Жоана Дольгута? — быстро спросила она. — Он тоже умер.

— Но почему? Почему они умерли? Она же обещала, что не уйдет, не попрощавшись... — Рыдания без звука и без слез сотрясали ее хрупкое тело.

Аврора обняла ее.

— Быть может, она все-таки попрощалась?

— Я должна была быть посаженой матерью у них на свадьбе. Сколько она выстрадала, бедняжка! — И все, нить разговора оборвалась. Снова настороженные, тревожные глаза изучали дочь Соледад. — Кто ты?

Аврора ответила, но Клеменсия уже ее не слушала. Медсестра опять вовремя пришла на помощь, предлагая дать пациентке немного отдохнуть. С ней такое бывает: когда она чем-то сильно взволнована, уходит в себя, но потом возвращается.

— Они поженились? — внезапно подала голос старушка.

— Да, поженились.

— Какое счастье! Они его честно заслужили.

— Клеменсия, — Аврора рискнула спросить напрямую, — ты знаешь, как моя мама познакомилась с Жоаном Дольгутом?

— Это очень длинная и грустная история. — Ее лицо посветлело. — Но очень красивая. Не знаю, стоит ли тебе ее рассказывать. Раз Соледад не сделала этого сама, мне следует уважать ее волю.

— Клеменсия, моя мать покончила с собой. Они вместе покончили с собой. Понимаешь, почему мне необходимо все узнать?

Смятение и отчаяние исказили лицо старухи.

— Кто они? — Клеменсия в ужасе указывала пальцем на пустое место. — Они пришли за мной. Прогони их! Я не хочу идти с ними! — Она снова плакала без слез.