Жираф Джим - Дарен Кинг

— Но там, куда мы пойдем, есть с монстрами?

Мне надо подумать. У Вика столько всяких игрушек. Он, что называется, профессиональный геймер. В свободное время он пишет компьютерные игрушки и работает на компанию-разработчика компьютерных игр — тестирует эти самые игры. Его работа заключается в том, чтобы удостовериться, что игра не слишком простая, но и не слишком сложная. Если игра слишком простая, они добавляют побольше монстров, или рисуют им больше зубов, или оснащают их специальными щупальцами с глазами, которые видят в темноте. Если игра слишком сложная, они убирают излишек монстров.

— Э-э… у него есть игра «Монстры везде и повсюду». Ты играешь за человека…

Джим кривится.

— Не хочешь быть человеком?

Он качает головой.

— А кем? Жирафом?

Он кивает.

— Джим, по-моему, таких игр, где надо играть за жирафа, просто не существует.

Разумеется, это последнее замечание его удручает. Он хватает зубами невскрытую банку пива и с размаху швыряет ее о стену.

— Джим…

Он хватает еще одну банку и швыряет ее в коридор, сквозь открытую дверь. Я слышу, как она катится вниз по лестнице: бум-бум-бум.

— Джим, ну что ты?

Но он стоит, отвернувшись к стене, и пыхтит от ярости.

— Джим, ну чего ты такой капризный? Будешь капризничать и обижаться, с тобой никто не захочет работать, и тебя вообще выкинут из сюжета. До конца книжки. Хочешь нива? — Я открываю банку и машу ею у него перед носом. — Ладно, тогда я сам выпью. — Я подношу банку к губам и издаю восторженное причмокивание. — М-м-м, — убедительно говорю я, — отличное пиво.

Джим молчит.

— Слушай, Джим, что-то я совсем пьяный. — Я обхожу комнату, шатаясь и натыкаясь на мебель. — Давай, Джим. Выпей пива. А то все веселье пропустишь. — Я пытаюсь заглянуть ему в лицо. — Джим, это улыбка? Вот здесь, в уголке. Слушай, ты бы хоть волосы в носу выщипывал, а то торчат — некрасиво.

Он качает головой. Но он улыбался, я видел.

— Давай пиццу закажем. Хочешь еще одну пиццу, Джим?

— Можно.

— Сказать, чтобы они положили побольше сыра? — Я беру свой мобильный, начинаю набирать номер, и тут мне приходит идея. — Джим, может быть, ты поэтому такой злой? Из-за сыра?

Он оборачивается ко мне, озадаченно смотрит.

— У моей мамы — та же беда. Делаешь ей сандвич с сыром, и все вроде нормально, она тебя благодарит, ест его с удовольствием, а через час готова тебя покусать. — Я опять набираю номер. — Может, у них есть пицца вообще без сыра. Попросим, чтобы тебе положили побольше других начинок.

— Ы-ы-ы…

— Что значит ы-ы-ы?

— Вообще без сыра, — говорит Джим потерянно.

— Может, у них есть другие закуски. Чесночный хлеб, например.

— Я не ем чеснок.

— Почему?

— У меня на него аллергия.

— Что? Правда?

Он кивает.

— Я — призрак. У всех призраков аллергия на чеснок. Я поднимаю с пола ближайший порножурнал и принимаюсь рассеянно его листать.

— Погоди, — говорю я, поднимая глаза от страницы, — а ты ничего не напутал?

— Чего?

— Ну, что у призраков аллергия на чеснок. Я всегда думал, что у вампиров. Хотя у вампиров не совсем аллергия. Он их убивает. Что, кстати, странно. Поскольку чеснок — антикоагулянт.

— Это ты из фильмов набрался.

— А в фильмах оно все откуда? Наверняка неспроста. Что-то за этим стоит.

— Вампиры тут ни при чем. Эта жирафья особенность, Спек. У всех жирафов аллергия на чеснок.

— Погоди, — говорю я, швыряя журнал на пол. — Ты только что говорил, что у тебя аллергия на чеснок, потому что ты — призрак. А теперь ты говоришь, что у тебя аллергия на чеснок, потому что ты — жираф. Ты уж определись.

— Я уже определился.

— Тогда я тебя слушаю.

Он морщится, как от неприятного запаха.

— Все очень просто. У меня всегда была аллергия на чеснок. С самого детства. Но обнаружилось это только в последний год. Когда я записался в армию.

— А я и не знал, что ты служил в армии.

— Я не служил. Я сдал все тесты на физическую подготовку, даже тот, где тебе привязывают к копытам мешки с песком и заставляют карабкаться на гору. А потом был медосмотр. Мне натерли бока чесноком, и у меня началось жуткое раздражение. Вот, собственно. Так меня и не взяли в армию.

— А как бы они тебя взяли? Где это видано, чтобы солдат не мог есть чеснок!

— Я лично не видел. И даже не слышал.

Я киваю. Все же приятно, что в чем-то мы с ним соглашаемся, пусть даже и в ерунде. Самое главное — что он здесь и что мы остаемся друзьями. Ну, знаете, как говорят. Всякое в жизни бывает, и вполне может так пол учиться, что твой друг-извращенец однажды спасет тебе жизнь.

— Ну чего, будем заказывать пиццу?

— Что-то не хочется.

— А чего хочется?

Джим ухмыляется.

— Чеснока.

— Но, Джим, у тебя же аллергия на чеснок.

— Я уже мертвый. Чего мне терять?

— Ну ладно. У меня есть банка чесночного супа. Пойдем на кухню, — говорю я и первым спускаюсь по лестнице. — Правда, есть одна маленькая проблема. Хозяйством у нас ведает Воздержанья, и я не знаю, где что лежит. Может, она вообще его выкинула, этот суп. Она ненавидит чесночный суп. Говорит, это единственное, что ее радует в том, что мы спим на разных кроватях. — Я захожу в кухню. — Кстати, Джим, а что ты думаешь по поводу разных кроватей? — говорю я, пытаясь поднять тему секса. Джим как-то не реагирует, и я продолжаю: — Как ты думаешь, может быть, нам с Воздержаньей надо спать вместе, в одной кровати?

— Это не мое дело.

Это совсем на него не похоже. Наверное, он просто голодный. Еда — это единственное, что интересует его больше секса. Еда и пиво.

— Джим, — говорю я, открывая кухонный шкаф. — Ты выше меня. Посмотри на верхней полке.

Он сует голову в подвесной шкафчик, всю голову целиком. Сбивает какие-то банки, и они с грохотом падают на разделочный стол.

— Видишь банку, на которой написано: «Чесночный суп»? Там еще есть картинка с миской горячего чесночного супа.

— Не вижу.

Иногда я задаюсь вопросом, а есть ли мозги в этой призрачной голове?

— Посмотри слева, — говорю я ему. — Теперь видишь?

— Нет.

— Справа?

— Нет, — говорит он. — Никакого чесночного супа. Гм.

— Поднять перископ. Банки могут стоять друг на друге, и она может быть в самом верху.