Цветы для Элджернона - Дэниел Киз

- Но если оно необратимо, - вмешался в разговор один из присоединившихся к аудитории психологов, - как стало возможным излечение мистера Гордона?

- Ах, - проворковал Немур, - я сказал, что необратимо разрушение тканей, но не сам процесс. Многим ученым уже удавалось обратить его путем инъекций веществ, реагирующих с дефективными энзимами, меняя, так сказать, молекулярную бородку ключа. Этот принцип является основным и в нашей методике. Но сначала мы удаляем поврежденные участки мозга и заставляем пересаженную мозговую ткань синтезировать протеин с высокой скоростью…

- Минутку, профессор, - прервал я его на самой высокой ноте. - Что вы скажете о работе Рахаджамати на эту тему?

- Кого-кого? - непонимающе переспросил он.

- Рахаджамати. В ней он критикует теорию Таниды - концепцию изменения химической структуры блокирующих метаболизм энзимов.

Немур нахмурился:

- Где была переведена статья?

- Она еще не переведена. Я прочел ее в индийском журнале «Психопатология» несколько дней назад.

Немур оглядел присутствующих и сделал попытку отмахнуться от меня:

- Не стоит придавать этой статье слишком большого значения. Наши результаты говорят сами за себя.

- Но Танида сам предложил теорию блокирования блуждающего энзима путем рекомбинации, а теперь утверждает, что…

- Ну-ну, Чарли. То, что человек первым предложил теорию, отнюдь не означает, что последнее слово навсегда останется за ним, особенно в ее экспериментальном развитии. Думаю, все согласятся, что исследования, проведенные в США и Англии, далеко превосходят индийские и японские работы. У нас лучшие лаборатории и лучшее оборудование в мире.

- Но этим нельзя опровергнуть утверждения Рахаджамати, что…

- Сейчас не время углубляться в это. Я уверен, что этот вопрос подвергнется здесь детальному обсуждению.

Немур заговорил с каким-то старым знакомым и полностью отключился от меня. Потрясающе. Я отвел в сторонку Штрауса и засыпал его вопросами:

- Что скажешь? Ты всегда говорил, что это я слишком чувствителен для него. На что он так обиделся?

- Ты дал ему почувствовать свое превосходство, а он терпеть этого не может.

- Нет, серьезно. Скажи мне правду.

- Чарли, пора бы тебе перестать подозревать всех в желании посмеяться над тобой. Немур ничего не знает об этих статьях, потому что не читал их.

- Он что, не знает хинди и японского? Не может быть!

- Не у всех такие способности к языкам. как у тебя.

- Тогда как же он может отрицать выводы Рахаджамати, отмахиваться от сомнений Таниды в достоверности методов контроля? Он должен знать…

- Подожди, - задумчиво произнес Штраус. - Должно быть, это совсем недавние работы. Их еще не успели перевести.

- Ты хочешь сказать, что тоже не читал их?

Он пожал плечами:

- Лингвист из меня, пожалуй, даже похуже, чем из него. Правда, я уверен, что перед публикацией итоговой статьи Немур тщательно прочешет все журналы.

Я просто не знал, что сказать. Мысль о том, что оба они могут ничего не знать о революционных работах в своей области, ужаснула меня.

- Какие языки ты знаешь? - спросил я.

- Французский, немецкий, испанский, итальянский и немного шведский.

- А русский? Португальский? Китайский?

Тогда он напомнил мне, что является практикующим психиатром и нейрохирургом и не может уделять много времени изучению языков. Из древних он может читать только по-латыни и по-гречески. Никакого понятия о древних языках Востока.

Было видно, что Штраусу не терпится закончить дискуссию, но отпустить его просто так было выше моих сил. Интересно, что он вообще знает?

Физика: ничего глубже квантовой теории поля.

Геология: ничего о геоморфологии, стратиграфии и даже петрологии.

Математика: дифференциальное исчисление на примитивнейшем уровне и ничего о банаховых алгебрах и римановом пространстве.

Все это было только первыми каплями из обрушившегося на меня потока открытий.

Я не смог досидеть до конца так называемого дружеского ужина и ускользнул, чтобы побродить и обдумать услышанное. Притворщики - вот они кто. Оба. Как ловко изображали они из себя гениев! Обычные люди, работающие вслепую, но убедившие других в своей способности осветить тьму. Почему все врут? Ни один из тех, кого я знаю, не выдержал проверки временем.

Заворачивая за угол, я краем глаза увидел спешащего за мной Барта.

- Шпионишь? - спросил я, когда мы поравнялись. Он неестественно засмеялся.

- Экспонат А, звезда первой величины. Если тебя задавит сегодня один из этих моторизованных чикагских ковбоев или ограбят на Стейт-стрит, я себе этого не прощу.

Не хочу находиться под неусыпным надзором.

Он отвел взгляд и, глубоко засунув руки в карманы, зашагал рядом.

- Пойми, Чарли, старик ужасно волнуется. Симпозиум - кульминация его жизни. На карту поставлена репутация!

- Не знал я, что вы так близки, - поддел я его, вспомнив, как часто Барт жаловался на профессорскую узколобость и тиранию.

- Не так уж мы близки… Он отдал своей работе всю жизнь. Он не Фрейд, не Юнг, не Павлов и не Уотсон, но он занят важным делом, и я уважаю его за одержимость, за то, что он, обыкновенный человек, поставил перед собой задачу, решить которую под силу только гению. А гении сейчас в основном заняты тем, что делают бомбы…

- Хотел бы я видеть, как ты в глаза назовешь его «обыкновенным человеком».

- То, что он думает о себе, не имеет никакого значения. Да, Немур эгоист, ну и что? Чтобы взяться за такую работу, как раз и нужно быть эгоистом. Я вдоволь насмотрелся на немуров всех мастей и знаю, что под их величественной внешностью всегда прячутся страх и неуверенность в себе.

- А также лживость и мелочность, - добавил я. - Теперь я их раскусил. Я давно подозревал, что Немур - обманщик, он всегда чего-то боялся. А вот кто по-настоящему удивил меня, так это Штраус.

Барт помолчал и глубоко вздохнул. Я не видел его лица, но во вздохе слышалось раздражение.

- Ты не согласен со мной?

- Ты прошел длинный путь слишком быстро. Сейчас у тебя изумительный мозг, степень твоей разумности невозможно вычислить, а сумма накопленных знаний превосходит всякое воображение. Но ты однобок. Ты знаешь. Ты видишь. Но не понимаешь. В тебе нет терпимости. Ты именуешь ученых притворщиками, но разве кто-нибудь из них сказал, что он совершенен, что он - сверхчеловек? Нет, они - простые люди. Это ты - гений.

Уловив, что речь его весьма смахивает на проповедь, Барт умолк.

- Продолжай, что же ты?