Девушка с зелеными глазами - Собиан Б. Хайес

— Просто скажи, — отчаянно потребовала я.

— Между вами… я хотел сказать… между тобой и Люком что-то есть?

Я уронила голову на скрещенные руки и с облегчением расхохоталась. Когда я наконец смогла перевести дух и посмотреть на него, мне пришлось вытирать глаза рукавом.

— Не говори таких глупостей. Он мне как старший брат. Я знаю его уже много лет, и у него есть девушка, практически невеста.

Лицо Мерлина оставалось непроницаемым, и мне пришлось болтать дальше.

— Он даже не воспринимает меня как девушку, и он видел меня в худшие моменты моей жизни. Однажды я чихнула прямо на него, когда была простужена, и забрызгала ему футболку. Он, кстати, до сих пор мне это припоминает.

Мерлин даже не улыбнулся. Он потянулся в карман и осторожно положил передо мной на стол какую-то фотографию с таким видом, будто исполнял невероятный карточный фокус. Даже разглядывая ее вверх ногами, я могла без труда узнать две человеческие фигуры на ней. У меня в груди что-то раздулось и затрепетало.

— Что это такое?

— А ты посмотри, — велел он.

Я пододвинула фотографию к себе. Она была не очень четкая, но на ней можно было узнать Люка и меня, обнимающих друг друга. Но меня поразило не то, что мы обнимаемся, а то, какое впечатление близости производили эти объятия.

Я тут же попыталась оправдаться.

— Это не то, чем кажется… я все время обнимаюсь с Люком. Откуда ты вообще взял это?

— Она была приколота на доске объявлений перед колледжем сегодня утром. Хорошо, что я пришел одним из первых.

В голове у меня зашумело, и мысли перепутались, когда я попыталась расставить по порядку действия Женевьевы. В пятницу она провернула эту штуку с Нэт, в понедельник я обнаружила, что мой художественный проект загублен, а теперь Мерлин думает, что я ему изменяю, к тому же подробности моего обмана распространяются по колледжу. Вчера Женевьева сказала, что она даже еще не начинала заниматься мною вплотную, и похоже, что она говорила искренне. Как она ухитряется так влиять на мою жизнь?

— И еще кое-что, Кэти, — серьезно продолжал Мерлин. — Ты провела с Люком всю субботу, а мне сказала, что будешь сидеть дома с мамой.

Я уткнулась в свою картошку чтобы выиграть немного времени, не замечая, какой горячей она была, и мне пришлось запивать ее коктейлем, чтобы не обжечься. Я никому еще не говорила о том, что была с Люком, и Мерлин мог узнать это только одним способом. Я облизала клубничный крем с губ и подумала, как было бы хорошо сейчас перенестись на несколько недель назад, когда все было таким светлым и радостным.

— Помнишь, я говорила тебе, что люди начнут намекать на всякие неприятные вещи обо мне, и это будет неправдой. Вот это как раз тот случай, который я имела в виду.

Мерлин холодно кивнул.

— Что это за тайна, о которой ты не рассказываешь?

Я не могла сказать ему правду. Нужно было уклоняться настолько, насколько это возможно, чтобы причинить всем как можно меньше ущерба.

— Я помогаю Люку с одним делом и поэтому не могла тебе рассказать. Ты знаешь, он журналист, ну и… он следит кое за кем. Это не совсем работа под прикрытием, но и не то, о чем можно кричать на каждом углу.

— И возможно, кое-кто в этот момент следил за тобой, — сухо прокомментировал он.

— Я даже не могу представить кто, — скривилась я.

Мерлин еще не знал историю с проектом, поэтому я забросала его подробностями, почему это не могло быть простой случайностью. Он задумался и даже стал соболезнующее хмыкать, но все еще не прикасался ко мне. Я знаю, как страдала бы, если бы он провел целый день с другой и солгал мне, поэтому не могла обвинять его в холодном поведении. Странно, но его ревность была мне приятна. Я встала, перегнулась через стол и поцеловала его в губы, почувствовав запах красок и чего-то еще, что было свойственно только Мерлину.

— Я никогда не стану делать чего-то, что может причинить тебе боль, и не предам тебя. Это было бы просто отвратительно.

Мерлин откинулся на спинку скамьи и заметно расслабился.

— Извини за допрос, я просто места себе не находил. — Он положил на стол ладонь, растопырив пальцы, и я положила свою ладонь сверху.

К счастью, мне удалось разбить лед, и я даже расхрабрилась спросить его.

— Кто рассказал тебе про Люка и мою поездку?

На пару секунд Мерлин принял виноватый вид и растерянно потер нос рукой. В конце концов ему пришлось признаться.

— Это было абсолютно невинное замечание, — пробормотал он. — Безо всякой задней мысли. Женевьева собиралась покупать подарок для Нэт, но не смогла с тобой связаться. Наверное, мама сказала ей, что ты уехала.

Без задней мысли! Это было даже забавно, потому что злоба, похоже, пульсировала в венах Женевьевы вместо крови, но я была единственной, кто это замечал. Я также не могла винить ни в чем маму. Единственным выходом из сложившейся ситуации было вести двойную жизнь, как и советовал Люк, и превратиться в девушку, страдающую раздвоением личности. Мне пришлось сделать над собой усилие, чтобы заговорить с Мерлином как ни в чем не бывало.

Домой мы возвращались, прогуливаясь вдоль канала. Мимо проплывала пара ярко раскрашенных барж, и, глядя на них, я подумала, как здорово, наверное, путешествовать круглый год, не задерживаясь на одном месте, спать на верхней палубе, когда стоит жаркая погода. Мерлин, должно быть, заметил мой задумчивый взгляд и крепко обнял меня.

— Мы могли бы жить так… вести бродячую жизнь столько, сколько захотим.

На мгновение я изгнала Женевьеву и все прочее из своей головы, представив, что мы с Мерлином совсем одни и некому создавать нам проблемы.

— Нам не нужно будет много денег, — согласилась я. — Ты мог бы рисовать картины, а я шила бы одежду, или подрабатывала, или… да что угодно. И нас бы никто не беспокоил.

Он потянул меня на ближайшую скамейку и прижался ко мне так, что наши носы соприкасались, как в поцелуе эскимосов. Он так стиснул мою руку, что я знала — завтра на ней точно проступят синяки, но мне было наплевать.

Я хотела, чтобы время остановилось прямо сейчас, и этот момент продолжался вечно. Мы оба молчали, и у меня в голове пронеслась дурацкая мысль, что даже если я доживу до того, что стану самым старым человеком на земле, я больше никогда не испытаю ничего подобного. Но это чувство было приправлено горечью, потому что я берегла свои минуты рядом с Мерлином так, будто все уже закончилось.

— Я вижу тебя везде, — шепнул он. — На улице, за углом, когда тебя там на самом деле нет. Ты околдовала меня. Я никогда ничего подобного не чувствовал ни к одной девушке.

На секунду его слова породили в моем воображении страшный образ — вездесущую Женевьеву с ее околдовывающей красотой. Я зажмурилась, пытаясь выбросить ее из головы.