Пейтон Эмберг - Тама Яновиц

— Батарейки, наверное, сели, — отозвалась Мэри. — Барри, дорогой, посмотри. Если нужны батарейки, у меня есть запасные.

Барри снял со старушки слуховой аппарат, что-то поправил и снова прикрепил его к уху.

— Бабушка, — сказал он, — познакомься с Моей невестой. Ее зовут Пейтон.

— Я знаю, ты женишься. Рада за тебя, Барри. И за вас тоже, милая. — Старушка перевела взгляд на Пейтон и благосклонно кивнула. — Извините меня, дорогая, я глуховата. Барри, а где состоится обряд? В нашем храме?

— Бабушка, Пейтон — не еврейка.

— Что ты сказал? Барри взглянул на Грейс.

— Мама, ты разве бабушке не сказала?

— Не сочла нужным.

Барри недоуменно пожал плечами и гаркнул:

— Бабушка, она не еврейка.

— На обед будет индейка? Прекрасно. Артур любит индейку.

Барри заорал во всю мочь:

— Пейтон не еврейка.

— Барри, потише, — крикнул из соседней комнаты Леонард, — ты подымешь на ноги всех соседей. Решат, что у нас пожар.

Пейтон иногда с неприязнью задумывалась над тем, что Барри — еврей. Возможно, эта неприязнь исходила из неверного представления, полученного ею еще в школьные годы, о вероломстве евреев. Она почему-то тогда считала, что Христа убили евреи. В то время она и понятия не имела, что Христос сам был евреем, да и сейчас в этом уверена не была.

— Бабушка, — потеряв терпение, сказал Барри, склонившись над ухом Мэри, — Пейтон — христианка.

— О Боже! — пролепетала старушка. — Мне это и в голову не пришло.

— Мэри, я не очень религиозна, — вступила в разговор Пейтон, стараясь поддержать Барри. — А скажите, Иисус был евреем?

Вопрос повис в воздухе.

Белинда села за пианино и начала перебирать клавиши.

— Извини меня, бабушка, — виновато произнес Барри, — но я люблю Пейтон.

— Узнай твой дедушка, что ты женишься на христианке, его бы хватил паралич, — недовольно сказала Мэри.

— Слава Всевышнему, что он умер. — Барри молитвенно сложил руки.

— Хватит, Барри! — резко сказала Грейс. — Успокойся!

Белинда взяла низкий аккорд и, оторвавшись от пианино, раздраженно проговорила:

— И в самом деле, Барри, помилосердствуй. Ты доведешь бабушку до сердечного приступа.

— Вечно вы на ее стороне, — возмутился Барри. — Ей вполне по силам знать правду.

— Евреи тысячелетия женятся на еврейках, — твердо сказала Грейс. — Никто, Барри, не принуждает тебя придерживаться в вере ортодоксальных позиций, но в обыденной жизни отступать от веры предосудительно. А вам, Пейтон, не кажется, что вы были бы более счастливы, если бы вышли замуж за человека своего круга?

— Я мечтаю о свадьбе, — наивно сказала Пейтон, — а о замужестве еще толком не думала.

— Вы верите в непорочное зачатие? — подал голос Артур.

— В непорочное зачатие? — растерянно повторила Пейтон и непроизвольно положила руки себе на живот, на мгновение решив, что беременна.

— Ну да, я о том идиллическом случае, когда муж, возвратившись домой после продолжительного отсутствия, узнает, что Мария, его жена, на сносях.

— Я на сносях? — изумилась старушка.

— Я говорю не о тебе, Мэри. Я имею в виду Марию, которая уверила сына, что он станет мессией, а мужу втерла очки, сообщив о своем чудесном зачатии. И Иосиф поверил. Глупый еврей! Опростоволосился!

— Договорились! — возмущенно сказала Грейс. — Прежде чем что-то делать, надо подумать. Это я тебе, Барри!

— При чем здесь я? — удивился Барри. — Вечно я во всем виноват.

— Ладно, — примирительно произнесла Грейс. — Леонард, выключи телевизор. Пора обедать.

На следующий день Леонард, Грейс, Барри и Пейтон поехали в ресторан, и не в какой-нибудь захудалый, а в шикарный, перворазрядный — на Мэдисон-авеню.[15]

Леонард был в прекрасном расположении духа, и на этот раз вальяжно устроившись за рулем, он то и дело отпускал шутки, над которыми сам же и хохотал. Лицо его походило на разварившуюся картофелину с круглыми глазками, поблескивавшими за роговой оправой очков.

Грейс молчала, ограничившись за всю дорогу до ресторана единственной фразой, да и то сухо произнесенной:

— Надеюсь, вы будете счастливы.

На ней был костюм в узкую бежевую полоску, туфли на низких каблуках и прозрачные черные чулки; в ушах — длинные серьги, большие камни которых походили на настоящие.

Пейтон считала, что и сама одета прилично — чем плохи синие джинсы, прошитые бисером, и свитер из чистой шерсти? — но, придя в ресторан и увидев на большинстве посетительниц строгие костюмы с накладными плечами, она засмущалась, решив, что в облегающем свитере, выставляющем напоказ ее высокую грудь, ее примут за проститутку.

— Мы с Грейс живем душа в душу, — сказал Леонард, — за все эти годы провели друг без друга не более трех-четырех ночей. Надеюсь, что и вы будете счастливы. Позволю себе совет: никогда не ложитесь спать разругавшись. В жизни бывает всякое: удачи и неудачи, радость и горе, взлеты и падения.

— Мрачная перспектива, — заметил Барри.

— Лучше к ней заранее подготовиться, — произнесла Пейтон. — Леонард прав.

Грейс оторвалась от тарелки с яичницей и, перестав задумчиво выковыривать из желтого жира толстенькие кусочки розовой копченой форели, степенно проговорила, переведя взгляд на будущую невестку:

— Вы — христианка, Пейтон, и я уважаю ваши религиозные чувства, но только мы с Леонардом иудейского вероисповедания, и мы хотим, чтобы наши внуки пошли по нашей стезе. Когда появятся, пусть ходят в еврейскую школу, мы оплатим их обучение.

Пейтон кивнула. Религия была для нее пустым звуком, да и Барри, как она полагала, был не очень религиозен.

— Не отвечайте пока, — продолжила Грейс, — у вас есть время подумать. Сейчас у вас другие заботы — впереди свадьба. Кстати, предстоят большие затраты. Не беспокойтесь, мы их возьмем на себя, ведь ваша матушка, насколько я поняла… — Грейс на секунду задумалась и продолжила дальше: — …скажем так: не очень богата.

Пейтон стало не по себе. Она взглянула на Барри, словно ища поддержки, но Барри было не до того: он методично расправлялся с блинами, завертывая в каждую половину кусочек бекона.

— Но я не знаю, сколько денег понадобится, — смущенно сказала Пейтон. — У меня никогда не было свадьбы.

Грейс и Леонард рассмеялись.

Пейтон поежилась, теперь она сидела как на иголках.

— Но о свадьбе мечтают все девушки, — заметила Грейс. — Фантазируют, строят планы. Помню, когда я собиралась замуж за Леонарда… Впрочем, стоит ли вспоминать, у современной молодежи все по-другому.