Ной - Дэвид Мэйн

Вода же усиливалась на земле сто пятьдесят дней.

Бытие 7:24

Ной пробуждается от глубокого и спокойного сна:

– Спасибо, Господи, за еще один день.

Через мгновение его обступают. Жена льет воду в его рот.

Он поправляется быстро. Лихорадки больше нет, теперь дело за отдыхом и пищей. Он страшно отощал, остались только кожа да кости. Его первый вопрос:

– Как погода?

– Сыро, – морщится Сим. – Но дождь кончился.

Ной кивает. Все ждут вопроса: «Сколько я был без сознания?» – чтобы ответить: «Сорок дней», после чего Ною должно стать ясно, что он провел в горячке пять недель.

Однако вместо этого Ной произносит:

– А земли не видать.

– Не видать, – подтверждает Сим.

– Даже гор?

– Ни единой.

Ной закрывает глаза:

– На все милость Божья.

* * *

На следующее утро после воскресения из мертвых Ной стоит на верхней палубе, окидывая взглядом последствия потопа. Ливень утих, но небо по-прежнему затянуто облаками. Волны, будто вобрав в себя силу тех, кого поглотили, плещутся и сталкиваются друг с другом. Ной перегибается через перила, проводит пятерней по воде, а потом пробует капли на вкус. Соленые.

– Звери выжили?

– Большинство, – отвечает Илия. – Умерло мало, в основном травоядные. Мы скормили их хищникам.

– В целом они держатся, – говорит Хам. – Выглядят свирепо, но на самом деле довольно послушные.

– Может быть, качка их успокаивает, – высказывает предположение Илия.

– Меня-то уж точно – нет, – хмурится Сим.

Ной замечает, что его старший грызет ногти. Это что-то новенькое. Все выглядят измотанными. Несомненно, и он тоже.

– Еда? – требует ответа Ной.

– Пока достаточно, – успокаивает Илия.

Он настаивает на том, чтобы его провели по кораблю. Обход проходит поэтапно. Сначала Мирн ведет его по средней палубе, набитой беспокойными домашними животными и всякой мелочью: пресмыкающимися, насекомыми, грызунами. Кое-где прорезаны маленькие окошки, сквозь которые в клети, полные жизни, льется тусклый свет.

Ной не обращает внимания на слабость и хвалит Мирн за ее добросовестный труд. Особенно его потрясла клеть с куколками. С потолка свисают сети, на которых держатся тысячи зеленых и бурых коконов.

– И что, из всех вылупятся бабочки?

– Из живых, – кивает Мирн. – Вообще-то они уже должны были вылупиться, но словно чего-то ждут.

Хам ведет Ноя на следующий уровень, где разместились животные средних размеров: лисицы и олени, обезьяны и зебры, кабаны и гиены, черепахи с толстыми панцирями. Здесь темнее, окон меньше, клыки и зубы сверкают чаще.

– Корабль пока держится, – поясняет Хам, – но он явно начинает сдавать. Я бы не возражал, если бы мы поскорее высадились на берег.

Повисает неловкое молчание.

Хам показывает на комок мохнатых тел:

– Лисята. Веришь – нет, но некоторые животные даже дали приплод.

Ной кидает взгляд на Беру, Илию и Мирн.

– Чудо, – сухо произносит он.

Нижняя палуба – владения Илии. Там темно, слышится шум бьющейся о борт воды и влажное рычание животных. Илия берет Ноя за руку. В другой ее руке лампадка, горящая неровным, мигающим пламенем.

– Здесь страшно, – предупреждает она.

– Я не боюсь.

Они крадутся по коридору, заглядывая в загоны, каждый размером с сарай.

– Под ногами вода, – замечает Ной.

Так и есть, пол по меньшей мере на два дюйма покрыт водой, по которой идет рябь от качки.

– Ничего не поделаешь, – ворчит Хам, – вода осаждается на стенах.

Из тьмы вздымаются кучи навоза, оставленные слонами и носорогами, в нос бьет вонь, исходящая от бегемотов. С высоты длинных, как пальма, шей на них взирают грустные глаза жирафов, тигры в девять футов поднимают головы и смотрят глазами, полными скуки и ненависти. Волки сбиваются вместе и пялятся на людей. Крокодилы лежат безжизненно, точно мертвые. Верблюды и быки вяло пережевывают жвачку, а медведи, к счастью, просто спят.