Неосторожность - Чарльз Дюбоу

– Раз уж мы здесь, давай все осмотрим, – предлагает он. – Пару лет назад енот прогрыз крышу, и мы потом обнаружили целое семейство у Джонни в шкафу. Можешь представить, что они там устроили.

Они начинают с чердака, Гарри несется вперед, как мальчишка. На чердаке душно, пахнет нафталином, кругом пыльные сундуки, пустые чемоданы, чехлы для одежды, заброшенные игрушки, сломанные вентиляторы и стулья, старые журналы, коробки со старыми елочными игрушками, потрескавшиеся жокейские сапоги, которым больше не бывать в стременах.

– По-моему, зверьков нет, – говорит Клэр. – Слишком много барахла. Можно раскапывать неделями.

– Да, тут и наше, и то, что осталось от семьи Мэдди. Где-то здесь платья ее прабабушки. Зачем мы их храним? В моду они больше не войдут.

– А это что?

– Моя старая спортивная сумка.

– А что внутри?

– Так, всякие армейские штуки.

– Можно посмотреть?

Гарри открывает сумку. Сверху лежит его мундир.

– Интересно, влезу ли я в него? – Он снимает куртку и надевает мундир. – Тесноват.

Клэр усмехается:

– Красавец…

Они осматривают второй этаж. Сначала комнату Джонни, потом комнату для гостей. И наконец, их с Мэдди спальню. Клэр впервые туда зашла. Раньше она бы не решилась. Простая уютная комната. Стены и деревянный пол выкрашены в белый цвет. Клэр смотрит в окно, сквозь голые ветви видны поля. Кровать застелена лоскутным покрывалом. Под кроватью стоят тапочки. На тумбочке лежат книги. На письменном столе – фотографии, щетки для волос, духи, запонки, мелочь в вазочке. Тайная жизнь семьи.

Клэр передергивается.

– Мне здесь не место, – говорит она. – Идем вниз.

Гарри находит ее на диване перед камином, она сидит, упершись подбородком в ладони.

– Зря мы сюда зашли, – замечает она, глядя на горящие поленья.

– Почему?

– Это ваше место. Твое и Мэдди. Я думала, сумею его сделать своим, но ошиблась. Мечтала заняться с тобой любовью на вашей кровати. Знаю, звучит отвратительно. Прости. Я хотела что-то доказать, но, когда вошла в вашу комнату, поняла, что не смогу. Осознала, что делаю что-то нехорошее. Раньше мне казалось, будто речь идет только о нас. Что, если мы с тобой будем вместе, все будет хорошо. Но сейчас не уверена.

Гарри тянется к ней, берет ее за руку.

– Хочешь, поедем назад в Нью-Йорк?

Клэр кивает.

– Да, – говорит она. – Прости.

На обратном пути они молчат. Разговор заменяет радио. Когда проезжают мимо старых павильонов всемирной выставки, Гарри спрашивает:

– Хочешь, чтобы я сегодня ночевал у тебя?

– Да. Если ты хочешь.

– Очень.

Они паркуются у ее дома ранним вечером. Все еще на работе. Поднимаются, забирают по пути почту из ящика.

– По поводу того, что было, – говорит Клэр, когда они сидят на диване. – Это было как-то слишком, понимаешь?

– Да. Я никогда раньше этого не делал.

– Никогда?

– Нет.

– У тебя не было романов?

– Нет.

– И никогда не хотелось?

– Нет, пока не встретил тебя.

Клэр молча встает и ведет Гарри за руку в спальню.

Потом они лежат на кровати, опустошенные, простыни скомканы у них в ногах.

– Сколько у тебя было любовниц? – спрашивает она.

– Не много. Несколько девушек в школе. Одна или две на первом курсе в колледже. Но с тех пор, как появилась Мэдди, никого.

– Тогда почему я? Не верю, что не было женщин, которые тебя хотели.

– Были.

– И?

– И я не стал.

– Почему?

– Они были неважны.

– А я важна?

– Ты – это ты. Потому что это мы.

– Хочешь сказать, есть мы?

– Теперь есть.

– Ты этому рад?

– Не знаю, но понимаю, что был бы несчастлив, если бы этого не случилось.

– Почему?

Он отвечает не сразу:

– Хороший вопрос. Может, потому, что не могу перестать думать о тебе. Когда ты только появилась в нашей жизни, в тебе уже чувствовалось нечто особенное. Когда мы встретились на пляже, я заметил, что ты красивая, но это мне не запало в душу. Но когда ты пришла к нам на вечеринку в тот вечер, я разозлился, что ты встречаешься с Клайвом. Я знал, что ты заслуживаешь лучшего, хотел, чтобы у тебя был кто-то другой.

– А ты лучше? – улыбается Клэр.

– Не знаю. Но ты была для меня важна. Я это понял почти сразу.

– Правда?

– Я не хотел, чтобы ты знала. Ты была нашей гостьей. Нашим приемышем. Летним проектом Мэдди.

– Так-то ты обо мне думал?

– Нет. То есть я хотел так думать. Я бы потерял покой, если бы позволил себе думать иначе.

– Когда Клайв наговорил всякого в ресторане?

– Вот именно. Наверное, я так разозлился из-за того, что в глубине души знал, что он отчасти прав. Но только я сам об этом не подозревал. Ты была под нашей защитой, понимаешь? Мне в голову не могло прийти, что так получится.

Клэр придвигается к нему.

– Мне жаль.

– Нет. Не жалей.

– Мы совершили ужасную ошибку?

– Надеюсь, что нет.

– Но ты женат. У тебя с Мэдди целая жизнь. И Джонни.

– Да.

– Я не хочу причинить ей боль. Если бы можно было создать маленькую параллельную вселенную, где мы с тобой могли бы быть вместе, а ты бы все равно находился с ней, и никто бы не пострадал…

Гарри целует ее в макушку – как поцеловал бы ребенка, который хочет, чтобы речка была из шоколада или чтобы каждый день наступало Рождество.

– Все, что я знаю, – говорит он, – что, гуляя по Риму, часто думал о тебе. Представлял, чем ты занимаешься. Как проводишь дни. С кем дружишь. Обнимает ли тебя кто-нибудь.

– Правда?

– Да. Но я не знал, увижу ли тебя еще когда-нибудь. Так, фантазировал. Видимо, дело в возрасте. Некоторые мужчины покупают спортивные машины. Я мечтал о красивой девушке за тысячи миль от меня.

– А теперь все сбылось, – мурлычет Клэр, играя волосами на его груди.

– Да.

– И что мы будем делать?

– Завтра я возвращаюсь в Рим. Придется работать над книгой.

– Ты про нее не рассказывал, а я не хотела спрашивать. Как она?