Просто вместе - Анна Гавальда

- Но вы сдали на бакалавра? Вы ведь лиценциат?

- Да, но чего мне это стоило! Я ничего не сдавал с первого захода, хотя экзамены были несложные… Лиценциатом я стал не заходя в Сорбонну - ходил только на лекции выдающихся преподавателей, которыми восхищался, хотя эти самые лекции не имели никакого отношения к моей программе…

- Сколько вам лет?

- Тридцать шесть.

- Но вы ведь могли стать преподавателем…

- Представляете себе меня в классе с тридцатью ребятишками?

- Да.

- Нет. Я покрываюсь холодным потом при одной только мысли о том, чтобы обратиться с речью к аудитории, пусть даже самой немногочисленной. Я… У меня… Думаю, у меня проблемы с общением…

- А как же школа? Когда вы были маленьким?

- Я пошел сразу в шестой класс. К тому же в пансион… Ужасный был год. Худший в моей жизни… Как будто меня швырнули в огромную ванну, а плавать я не умел…

- Ну и?…

- И ничего. Я по-прежнему не умею плавать.

- В прямом или переносном смысле этого слова?

- В обоих, мой генерал.

- Вас никогда не учили плавать?

- Нет, А для чего?

- Ну… Чтобы плавать…

- Знаете, с точки зрения общей культуры, мы скорее произошли от поколения пехотинцев и артиллеристов…

- Что вы там плетете? Я вовсе не предлагаю вам ввязываться в битву на океанской глади! Я говорю о том, чтобы отправиться на морское побережье! А почему вас не отдали в школу раньше?

- Нас учила моя мать…

- Как мать Людовика Святого?

- Точно.

- Как ее звали?

- Бланш Кастильская…

- Ну да, конечно. Но почему вас учили дома? Вы что, слишком далеко жили?

- В соседней деревне была муниципальная школа, но я ходил туда всего несколько дней…

- Почему?

- Именно потому, что она была муниципальной…

- А, всё то же деление на Синих и Белых[23], да?

- Да.

- Эй, но это же было двести лет назад! С тех пор многое изменилось!

- Многое, бесспорно, изменилось. Но вот к лучшему ли? Я… Я не уверен…

- Я вас шокирую?

- Нет-нет, я уважаю ваши… ваши…

- Мои ценности?

- Да, если хотите, если это слово вас устраивает, но как же все-таки вы живете?

- Продаю почтовые открытки!

- Это безумие… Просто идиотство какое-то…

- Знаете, по сравнению с моими родителями, я очень… ээ… изменился - ваше определение! - то есть я… эволюционировал…

- Какие они, ваши родители?

- Ну…

- Похожи на набитые соломой чучела? На забальзамированные мумии? Плавают в чане с формалином вместе с лилиями?

- Отчасти вы правы… - развеселился он.

- Успокойте меня - они, во всяком случае, не передвигаются в портшезе?!

- Нет, но лишь потому, что носильщиков больше не найти!

- Чем они занимаются?

- В каком смысле?

- В смысле работы.

- Они землевладельцы.

- И это все?

- Знаете, у них много работы…

- Но… Вы очень богаты?

- Нет. Вовсе нет. Как раз напротив.

- Невероятная история…

- И как же вы выходили из положения в пансионе?

- С помощью Гафьо.

- Кто такой Гафьо?

- Не кто, а что - это очень тяжелый латинский словарь, который я клал в ранец и пользовался им, как пращой. Хватал ранец за лямку, раскручивал, придавал ему ускорение и… Фьююю! Сокрушал врага…

- Ну и?

- Что ну и?

- Как обстоят дела сегодня?

- А сегодня, моя дорогая, все очень просто: перед вами великолепный образчик homo degeneraris, то есть существо, совершенно непригодное к жизни в обществе, сдвинутое, нелепое и абсолютно анахроничное.

Он смеялся.

- И как же вы поступите?

- Не знаю.

- Пойдете к психиатру?

- Нет, но я встретил одну девушку - у себя на работе, такую чокнутую и смешную… Она мне ужасно докучает и все пристает, чтобы я пошел с ней в ее театральную студию. Она перебрала всех возможных и невозможных психоаналитиков и уверяет, что театр - самое действенное средство…

- Вот как…

- Так она говорит…

- Значит, вы никогда никуда не ходите? У вас нет друзей? Ни одной родной души? Никаких контактов… с двадцать первым веком?

- Нет. Пожалуй, нет… А вы?