Парижанка в Париже - Всеволод Кукушкин

* * *

1814 год. Париж, 20 июня.

… Андрею выпало дежурить в резиденции императора, но поскольку не в первый раз, то он к делу отнесся спокойно. Знал, что не всех посетителей стоит записывать в формуляр. Вернее, после определенного часа государю полагалась «личная жизнь». Но распоряжения никого не пускать к его императорскому величеству не было, а потому Андрей был начеку – иного посетителя запустишь, а потом окажется, что не тот и совсем некстати. Хорошо еще, что император был не в своего страшного батюшку – императора Павла. Тот, если что не так, сразу по этапу – в Сибирь, а то и засечь мог до смерти.

Неподалеку от стола дежурного офицера стоял стол личного секретаря государя, с которым можно было и посоветоваться, а если возникнет нужда, то секретарь и сам мог войти в кабинет Александра.

День близился к вечеру, поток посетителей прекратился, когда в приемную вошел граф Потоцкий в сопровождении красивой дамы в платье розового цвета в мелкую клеточку. Дама была выше среднего роста, крепкой на вид, но главное, что бросалось в глаза, ее чуть ли не огненно-рыжие пышные волосы. Цвет волос оттенял белизну тонкой кожи, на небольшом, чуть вздернутом носике были заметны несколько веснушек, что придавало лицу дополнительную пикантность.

Потоцкий назвал даму Эвелиной и что-то негромко сказал ей по-польски, пригласив на некоторое время присесть в приемной. Граф глянул на секретаря, который незамедлительно кивнул головой в знак согласия на незаданный вопрос, и Потоцкий прошел внутрь. Андрей с интересом глянул на Эвелину, она встретилась с ним взглядом и улыбнулась. На щеках ее появились очаровательные ямочки, а в зеленых глазах запрыгали чертики. Через несколько минут дверь открылась, и Потоцкий пригласил: «Пани Эвелина, прошу!» Через несколько минут вышел из кабинета он один, кивнул секретарю, затем кивнул Андрею и куда-то удалился.

Пришел новый дежурный офицер и занял место Андрея.

На следующий день молодые офицеры встретились в кафе на рю Сен Флорентин и, слово за слово, вспомнили о Потоцком и его протеже.

– Она пробыла у государя часа полтора, – улыбался сменивший Васильчикова офицер. – Вышла в слегка «взволнованном» платье, лицо, можно сказать, пылало, широко улыбалась, несколько удивленно посмотрела на наш стол. Видно, хотела тебя увидеть, – уколол он Андрея. – Но граф Потоцкий ее быстро увел. Государь был в прекрасном настроении, попросил, чтобы в саду англичане из гвардии играли марши.

– В свое время Юзек Понятовский привел к Наполеону Марию Валевскую, которая поначалу отказывала Бонапарту, а потом сдалась, – заметил Васильчиков. – Злые языки говорят, что она согласилась на интимное рандеву с французом «в интересах Польши». Потом в тех же интересах родила ребенка. Так Понятовский стал еще одним наполеоновским маршалом. Правда, справедливости ради надо сказать, что вояка он был лихой. Нас вот только очень не любил.

– Думаю, что Потоцкому ни ордена, ни нового титула, или звания не дадут за этот подвиг, – с улыбкой подхватил офицер. – Но, если она мне встретится, то не премину за ней поухаживать. Хороша полячка! Попробую хоть таким образом стать родственником государю!

– Смотри, дошутишься, отправят куда подальше! Только и радости будет, что воспоминания о паре прекрасных мгновений! – предостерег «родственника» Васильчиков.

Они знали, что государь при всей внешней благожелательности был еще и чрезвычайно злопамятен, так что осторожность не была бы лишней.

И молодые русские офицеры громко расхохотались, обратив на себя внимание других посетителей.

* * *

Москва, 2009 год.

– Знаешь, сын, какое управление в МИДе самое главное? – поинтересовался отец и сам же ответил на свой вопрос. – Историко-архивное. Вот, ты, например, историю Талейрана читал?

– Ну, кажется, читал! – неуверенно ответил Николай. – Какие-то афоризмы.

– Какие-то?! Вот ты известный кофеман. А знаешь, как он описывал хороший кофе? – откинувшись в кресле, отец прикрыл глаза и процитировал Талейрана по памяти: «Кофе должен быть горяч, как пекло, черен, как дьявол, чист как ангел и сладок, как любовь!» – Каково, а? – оценивал Виктор Андреевич произведенный эффект.

– Ну, да, образно. И вкусно! И чем он еще интересен? Двести лет почти уже прошло!

– Вкусно! А вот тем он и интересен, что два века прошло, и теперь многое можно судить с дистанции времени. А издалека лучше видно, – сел на своего конька опытный дипломат, имевший персональную теорию оценки событий. – Так вот, при всех авантюрах Талейрана с продажами секретов, он был очень умным политиком. Знал, кому и что продать так, чтобы, в итоге, история вершилась по его планам. При этом никогда не предавал интересы Франции. Он предвидел, а скорее, точно просчитывал грядущие события и выбирал себе наиболее перспективных партнеров. Недаром он три политические эпохи пережил, оставаясь при делах. А что деньги любил, так в этом князь Беневентский был не одинок. Коррупция началась не в начале девятнадцатого века, а когда завершится – так это никому неизвестно…

Сын был привычен к таким монологам отца. Они и на самом деле были порой очень интересны. Но сегодня было трудно даже предположить, к чему дело клонится. Николай предпочел не гадать и терпеливо дождаться, куда выведет рассказ.

– Я тут поинтересовался кое-чем в связи с 1814 годом. В свите нашего царя Александра Первого во время пребывания в Париже был князь Васильчиков, а его кузен, тоже, между прочим, Васильчиков – был штабным офицером. И есть некоторые бумаги поручика Васильчикова, из которых ясно, что он был, скорее всего, офицером связи, работавшим по поручениям генерала Чернышева с конфидентами. И при посольстве в Париже он был оставлен после того, как император Александр вернулся в Россию. Больше того, даже во время «ста дней Наполеона», Францию Васильчиков не покидал. Так что девочка твоя не столь проста, если смотреть ее генеалогическое древо за две сотни лет.

– Но она все-таки Василькова! – уточнил Николай.

– А, ерунда, опечатка в какой-то момент истории случилась, – отмахнулся отец. – Родовитая девочка. Думаю, у нее много интересных «ветвей» найдется.

– Ну, это сколько еще вопросов появится, если по этому дереву «поползать» за две сотни лет, – усмехнулся небрежно Николай. – И наше древо, наверное, с немалой кроной окажется.

– Согласен, – кивнул головой отец. – Но мое дело было поинтересоваться и посмотреть те бумаги, которые у нас доступны. А вот всякие губернские новости – это уже не по нашей части. И еще есть интересная информация… – после паузы, заполненной открыванием уже початой бутылки виски «Canadian Club» и разливанием «по маленькой» в специальные стаканы, продолжил опытный дипломат, знавший цену паузе в любых переговорах. – После возвращения из Франции уже майор Васильчиков был прикомандирован в министерство иностранных дел, а затем отправился в США в российскую миссию в Нью-Йорк. Там работал около десяти лет и вернулся в Россию. Ушел куда-то в промышленность, а в министерство наведывался, когда приглашали проконсультировать по какому-то вопросу. Потом его следы затерялись, а вот после революции в наркомате иностранных дел работал некий Алексей Андреевич Васильков. Занимался он всякими научными изысканиями, был инженером-металлургом, но состоял в нашей миссии в Нью-Йорке.