Ладья темных странствий. Избранная проза - Борис Кудряков
Книгу Ладья темных странствий. Избранная проза - Борис Кудряков читаем онлайн бесплатно полную версию! Чтобы начать читать не надо регистрации. Напомним, что читать онлайн вы можете не только на компьютере, но и на андроид (Android), iPhone и iPad. Приятного чтения!
293 0 04:47, 21-05-2019
Книга Ладья темных странствий. Избранная проза - Борис Кудряков читать онлайн бесплатно без регистрации
ДОНАЛЬДО (девушкам и воинам): Убирайтесь! Не театр, а кабак; снова шпаги, поединки… Я возражал против этой сцены… (Девушки и воины уходят.)…но автор упрям. Говорит: зрителю, видите ли, нужна разрядка, переключение внимания. Конечно, автор – деловой человек, я не стал спорить. Истина родилась до меня, а в споре рождается бешенство. Между прочим, в буфете пиво! Пойду, пропущу пару бутылок! (Уходит.)
На сцену вновь опускается экран. Свет гаснет. Демонстрируются диапозитивы, время показа каждого не более времени комментария к нему.
31. Мальчик 3–4 лет в грубой рубахе прутиком гонит по лужам гусей.
ГОЛОС: «Детство Дональдо прошло в суровой деревенской обстановке».
32. Мужчина в грубой рубахе таскает камни.
ГОЛОС: «Отец Дональдо от зари до зари таскал камни, чтобы хоть как-то прокормить семью».
33. Интерьер крестьянской избы: маленькое оконце едва освещает огромный стол, за которым сидят дети (20–25 человек).
ГОЛОС: «Сейчас вы видите семью Дональдо. Обратите внимание на утварь тех лет, на оконце тех времен, на тонкие шеи тех дней».
34. Мальчик 7–8 лет склонился над придорожной канавой.
ГОЛОС: «С ранних лет Дональдо интересовался жизнью».
35. Тот же мальчик нюхает остов дерева, сражённого молнией.
ГОЛОС: «Любознательный Дональдо осматривает след молнии».
36. Мальчик 8–9 лет в грубой рубахе сидит над книгой.
ГОЛОС: «Ему легко давались мудрёные науки».
37. Траурная процессия.
ГОЛОС: «Когда Дональдо исполнилось 10 лет, его семья погибла в половодье».
38. Юноша с котомкой через плечо подходит к большому городу.
ГОЛОС: «Несчастье не сломило Дональдо, он идёт в люди».
39. Юноша с усиками в кругу друзей. За столом посреди скромной комнаты пьют чай студенты. Дональдо что-то декламирует.
ГОЛОС: «Дональдо читает наброски к трактату «Личность как орудие насилия».
40. Раненый Дональдо на крыше перезаряжает пистолет.
ГОЛОС: «Не только пером, но и действием утверждался Дональдо в те суровые годы».
41. На фоне заснеженных гор трое храбрецов у палатки.
ГОЛОС: «Дональдо с единомышленниками бежит от преследования».
42. Осунувшийся, больной, в рваной одежде, Дональдо стоит на высокой скале перед бушующим океаном.
Патетический, возвышенный, срывающийся от волнения голос молодой актрисы: «Полнеба, полное ветров, встречаю я и пью ветра как маг, нетленный иноверец природы всей. Всю жизнь я воспевал поверье о суете земных хождений; о чувственности трав, о жизни лошадей я больше рассказал, чем о любви… Нет… ничего я больше не скажу… врагам. Друзьям хочу открыть секрет истёртой жизни. Как мало вас – секретов и друзей. Друзей не мало, но встречал их мало; они, подобием зари – посмейтесь над избитостью строки, – они, подобием зари над дубом душ уединенных, помогут обострённость, волчность, ожесточённость и забитость заглушить, и посмеются, и простят, и чаем напоят, и пустят в мир пространств. Пространства те могучие, шумят там ели, сосны. Там комары проели всё мужество лесного бытия. Там сердца нет, там глина золотая золы ежевечерней гнили, то – сосны там роняют ресницы и сны свои, то – ели истекают и не истекут кровавою смолою – янтарём для внуков. Но если прикоснуться грудью к снам, к словам, нет – не к земле, где крик черноземельного убийства любви единственной и озарённого единства с плотью, с прошлым и с густым усилием ночной борьбы за жизнь, любовной схватки с женщиной, с любимой поутру борьбой и за себя, и за неё, за кость, за волосы, за хлеб и за вино, и в этом нет вины, да – нет вины, но в этом есть загадка и победа… В пространство жадно я вхожу. Озёра вижу, горы, реки, детей, что не прожили жизнь мою, что веки их не поседели, как у меня виски от тайны бытия».
Свет. Экран быстро убирается. На сцене Дональдо и 2-й, 3-й, 4-й, 5-й, 6-й цепные. (Предельный разрыв между голосом молодой актрисы и Дональдо – 3–4 секунды.)
ДОНАЛЬДО: О, если ты познал её, тебе великое дано и сердце, и уменье мыслить… Нет, я в смерть не верю… надо изолгаться настолько перед пахотою чувств, предчувствий, перед водой, пред облаком, что всех напоит светом воды небесной, нет – надо столько глаз блёклых проглядеть, чтоб разглядеть таинственный свой облик, единственный, жестокий глас!..
Занавес опускается на 1 минуту. Перед занавесом Лена в гимнастическом трико исполняет упражнения с мячом. В начале и в конце упражнений мяч падает в оркестровую яму.
Занавес поднимается. Сквозь прозрачные теперь стены трюма видна сцена (эффект венецианского зеркала), зрительный зал, двери, интерьер. Дональдо что-то пишет за столом. Цепные чем-то возмущаются, негодуют. По эту сторону зеркала-стены – несколько вьющихся вверх виноградных лоз. В шезлонге в белом летнем костюме сидит 1-й, он пьёт воду из бокала. Напротив стоит журналист. На палубе вверху шезлонг без капитана. Флажки трепещут.
ЖУРНАЛИСТ: И в заключение несколько вопросов.
1-й кивает головой.
ЖУРНАЛИСТ: В вашей пьесе не совсем понятна задача Елены… то есть её драматургическая нагрузка…
1-й кивает головой, пьёт из бокала.
ЖУРНАЛИСТ: Читатели еженедельника интересуются – какие события предшествовали синтезу образа Дональдо, образа демонического и курьёзного… Кстати, как он появился на корабле?
1-й кивает головой, вытирает лоб платком, пьёт из бокала.
ЖУРНАЛИСТ: Понятно, благодарю. Образ 6-го схематичен, очевидно, что это отрицательный персонаж, предатель, эгоист, себялюбец, но хотелось бы больше ярких характеристик… И потом, как я понял, авторский текст читает голос, но кто его читает – неизвестно. Нельзя ли этот голос обактёрить, то есть придать ему руки и ноги?
1-й пристально смотрит на журналиста, медленно наливает из графина в бокал воду и выплескивает её в лицо журналисту.
ЖУРНАЛИСТ: Благодарю за внимание.
Журналист встаёт, кланяется 1-му, уходит. 1-й допивает воду, встаёт, причёсывается у зеркала, уходит. На сцене появляется Лена, протирает пыльное зеркало, уходит.
Из-за кулис медленно выезжает в каталке дряхлое существо, это Дональдо. Каталку толкают дети 5–7 лет. Дональдо в малиновом халате. На нём криво сидит обветшавшая шляпа. Он тихо смеётся. Дети (30–35 человек) – в голубых платьях, шортах, с чёрными флажками. Коляска останавливается в центре сцены.
ДЕТИ: Дедушка, расскажите, как всё это было? Нам важны все детали. Как мы завидуем вам, в какие времена вы жили!
Прочитали книгу? Предлагаем вам поделится своим отзывом от прочитанного(прослушанного)! Ваш отзыв будет полезен читателям, которые еще только собираются познакомиться с произведением.
Уважаемые читатели, слушатели и просто посетители нашей библиотеки! Просим Вас придерживаться определенных правил при комментировании литературных произведений.
- 1. Просьба отказаться от дискриминационных высказываний. Мы защищаем право наших читателей свободно выражать свою точку зрения. Вместе с тем мы не терпим агрессии. На сайте запрещено оставлять комментарий, который содержит унизительные высказывания или призывы к насилию по отношению к отдельным лицам или группам людей на основании их расы, этнического происхождения, вероисповедания, недееспособности, пола, возраста, статуса ветерана, касты или сексуальной ориентации.
- 2. Просьба отказаться от оскорблений, угроз и запугиваний.
- 3. Просьба отказаться от нецензурной лексики.
- 4. Просьба вести себя максимально корректно как по отношению к авторам, так и по отношению к другим читателям и их комментариям.
Надеемся на Ваше понимание и благоразумие. С уважением, администратор LoveRead.info.
Оставить комментарий
-
Наталья По01 июль 10:12
Ужасный перевод:(...
Аркадия - Эрин Дум
-
Вика29 июнь 21:56
Какая хрень с первых строк. У ребенка в 14 месяце не может быть черепно мозговой травмы при падании с дивана ...
Вернуть семью любой ценой - Чарли Ви
-
Ксения24 июнь 18:50
Очень понравился цикл книг "В самом сердце стужи". Интересная история, написанная с огромным вниманием к деталям. Не избитый...
В самом Сердце Стужи. Том VII - Александр Якубович
