Нет худа без добра - Мэтью Квик

Дорогой мистер Гир!

Венди провела на нашей кушетке три дня, и все это время отец Макнами молился в маминой комнате, которая постепенно превращается в его комнату, и мне это довольно неприятно.

Последние несколько дней я чувствую себя немного не в своей тарелке. Мне не очень нравится, что у нас в доме обитает так много людей – особенно это касается Венди, которую мама в глаза не видела. У меня возникает ощущение, что мама вообще никогда не жила здесь, и меня это совсем не радует.

Но я напоминал себе слова далай-ламы о сочувствии, высказанные им в книге «Глубокий ум»: «Когда наше сердце наполняется эмпатией к людям, у нас возникает сильное желание избавить их от страданий». Венди, несомненно, страдала. Я хочу, чтобы мое сердце было полно эмпатии, я хочу как можно больше походить на Вас. Я стараюсь.

Отец Макнами принес Венди тосты с маслом, апельсиновый сок, макароны, сыр и кофе, но она не притронулась ни к чему и по большей части лежала на кушетке, спрятав лицо в подушках. Ночью я слышал, как она ходила в туалет, и удивлялся, как это она терпела весь день. Синяки на ее лице меняют цвет с пурпурного на желтый. Отец Макнами сказал, что это признак внешнего выздоровления, но не внутреннего. Еще он сказал, что Венди находится в замешательстве, потому что она «поменялась ролями» со мной. Я не сразу его понял, но, поразмышляв день-другой, подумал, что он, наверное, имел в виду мои попытки помочь Венди пережить трудный период ее жизни. Тогда понятно, почему она считает себя неудачницей. Интересно, может быть, у нее в желудке тоже есть маленький сердитый человечек, который ругает и обзывает ее?

Я пытался поговорить с Венди, вернее, с ее свернувшейся калачиком фигурой под одеялом. Сначала я сказал, что сожалею обо всем случившемся. Спросил ее, не хочет ли она сообщить в полицию об Адаме, и предложил пойти с ней и держать ее за руку, пока она будет говорить о его жестоком обращении с ней; я даже рассказал ей, как мне трудно было одному говорить в больнице с врачами и социальными работниками об инфильтративном раке, поразившем мамин мозг, и как хотелось, чтобы кто-нибудь был рядом и держал меня за руку, но Венди не отвечала и даже ни разу не посмотрела на меня.

Тогда я спросил, не хочет ли она проконсультировать меня насчет того, как мне выпить пива в баре с женщиной; я думал, что если мы вернемся к нашим привычным ролям, то это, вероятно, поможет Венди войти в норму и почувствовать себя лучше. Но она даже не подняла головы. Затем я хотел поговорить с ней о погоде и последних новостях, о которых я читал в интернете в библиотеке, но она не отвечала мне и не вылезала из подушек. Так что я просто слушал выносливых (или ленивых?) птиц за кухонным окном и думал о том, как эти маленькие крылатые существа поют и поют, невзирая на то что кто-то умирает, кого-то бьют, а кто-то чувствует себя жалким неудачником.