Запах фиалки - Иван Охлобыстин

– Они убили ее, – услышал он свой голос откуда-то издалека. – Перерезали горло. Кровь так сильно пахла. И очень красная.

Саша не понимал, что говорит. Слова выталкивались сами собой, как блевота.

– Зачем? Зачем? Зачем они убили ее?!

Крик перешел в надсадные рыдания.

Джефф подошел к Александру, попытался обнять. Но тот с силой отпихнул его и заорал, брызгая слюной:

– Да чтоб вы все передохли, сволочи! Ненавижу! Всех ненавижу! Если бы мог, я бы собственными руками… В клочья… Жрите друг друга! Что ж вы ее-то? За что?!

Лицо у Саши сделалось пунцово-красным, из глаз текли слезы, его трясло. Он метался по комнате, не находя себе места, бросал вещи, швырял стулья и подушки, крушил всё, что попадалось под руку. Джефф стоял у бара со стаканом в руке и боялся пошевелиться.

Ирландцу тоже было страшно возле госпиталя, но «форд» находился далеко от микроавтобуса, и случившаяся трагедия не произвела на Джеффа такого сильного впечатления. Он и трупов-то в машине не рассмотрел, когда подбежал забрать обессилевшего Калачева. А от того покойника, что остался на улице, ирландец отвернулся. Зачем на это смотреть? И так страху натерпелся, пока боевики и Аладдин палили друг в друга.

Рыжему повезло оказаться в стороне от событий. И впервые за свою карьеру репортера он благодарил за это небеса.

Но, глядя на Сашу, он чувствовал стыд. За свое малодушие, за то, что ничем не может помочь товарищу, за всё. А еще было очень жаль этого молодого русского парня.

Из приступа самобичевания Джеффа выдернул хрип.

– Не могу дышать…

Калачев ринулся к окну и затряс ручку. Он пытался повернуть ее и открыть створку, но тщетно.

Ругаясь последними словами, Саша дергал все сильнее.

– Господи, выпусти меня! Выпусти, пожалуйста! – плакал он, и Джефф с ужасом понял, что, если окно откроется, парень может просто сигануть вниз.

Надо было что-то делать. Ирландец отставил стакан, быстро подошел к Калачеву и крепко его обнял. Тот затрепыхался, как пойманная рыбешка, но сил у несчастного осталось уже немного.

– It’s o’key, Alex. It’s o’key, – шептал ему на ухо ирландец и гладил по голове, как маленького.

Прошло несколько бесконечных минут, пока Калачев перестал вырываться и обмяк. Рыжий бережно посадил его на диван и заглянул в глаза. Там было пусто, как в заброшенном склепе. Джефф еще никогда не видел у человека такого безжизненного взгляда. Будто из него вынули всю душу, а внутрь напихали пепла. Дунь – и разлетится во все стороны.

Кто бы мог подумать, что этот лощеный, плюющий на всё молодой циник может так глубоко переживать. Хотя в подобной ситуации кто угодно сломается. Это издалека, из безопасности, с удобного дивана своей квартиры смерть кажется нестрашной. Потому что далеко, потому что не со мной, не с моими близкими.

А тут… Эта девчонка Алексу явно нравилась. Сложись все иначе, может быть… всё могло быть! Только вместо этого она умерла практически у него на руках. Такого врагу не пожелаешь. Ты уж держись, Алекс. Говорят, русские никогда не сдаются. Так что не сдавайся. Все будет хорошо.

Саша не знал, о чем думает ирландец. Он совершенно обессилел. Голова свесилась на грудь, слезы текли по носу и капали на брюки. Больше он не делал попыток встать и вообще пошевелиться.

Опасность миновала, с облегчением подумал Джефф и тяжело вздохнул. Он осмотрел разгромленный номер, покачал головой:

– What a mess you made, Alex!

Калачев что-то промычал. Попытался поднять голову, но вместо этого завалился набок и моментально заснул.

– Well done.

Ирландец постоял над ним еще пару минут, чтобы убедиться, что все наконец-то закончилось. Потом кивнул и тихо вышел из номера.