Доктор Данилов в реанимации, поликлинике и Склифе - Андрей Шляхов

– Букина?! – удивилась Гаспарова, обводя глазами зал. – А чем она пострадавшая? Слушай, а вправду – ее тут нет. Что случилось?

– Я думала, вы знаете, – Козоровицкая округлила глаза и сообщила: – Ее сегодня с вызова госпитализировали! По «скорой»! С сотрясением головного мозга!

– Бедная Вика! – всплеснула руками Гаспарова. – Куда только мэрия смотрит? На улицах худо-бедно лед чистят, а во дворах – как придется!

Данилову невропатолог Гаспарова напоминала наседку – невысокая, полная, подвижная и все время чем-то озабоченная. Полной ее противоположностью была окулист Мария Сергеевна – высокая, худая, спокойная до полной непробиваемости. Правда, пациентам удавалось и ее вывести из себя. Но нечасто – раза два в неделю, не больше.

– Там не лед виноват, Аида Ашотовна, а какой-то придурок, – продолжила рассказ Козоровицкая. – Пьяный в дребадан вызвал, чтобы получить больничный, а когда Букина ему отказала, набросился на нее с кулаками.

– Ой!

– Хорошо хоть ей удалось вырваться и выбежать на лестничную площадку. Так он и там ее бил, пока соседи не вмешались. Хотел с лестницы спустить.

– Вот сволочь! – высказала общее мнение Гаспарова. – Сажать таких надо!

– Надо, обязательно, – согласилась Козоровицкая. – В милицию его, во всяком случае, забрали, посмотрим, чем закончится. А Букину увезли в сто пятнадцатую больницу. Она звонила из приемного, мобильник у нее разбился. Хочет домой, кому охота Новый год в больнице встречать. Говорит, что уже ничего себя чувствует, как она выражается: «проблевалась и оклемалась». Невропатолог смотрел, травматолог смотрел, ждет, когда поведут на рентгенснимок черепа.

– Слава богу, что ничего серьезнее не случилось! – Гаспарова перекрестилась, Козоровицкая последовала ее примеру. – Я вообще удивляюсь – почему врачам не дают средства самообороны. Хотя бы травматические пистолеты.

– Ими надо уметь пользоваться, – сказал Данилов. – Даже баллончик со слезоточивым газом требует навыков, а уж травматические пистолеты...

– Да, Аида Ашотовна, – поддержала окулист. – Представьте себя с кобурой под мышкой. И на раз-два вам надо вытащить пистолет, прицелиться и выстрелить.

– Боже упаси! – отмахнулась Гаспарова. – Я хоть по квартирам не хожу. У нас все надомные выезды Маняка делает. Ему доплачивают, он рад, а я еще больше рада. Тут на приеме сидишь – и то людей боишься.

– Да, к вам самые нервные и идут, – посочувствовал Рябчиков. – Впрочем, все они психи.

– А я думаю, что если считаешь всех пациентов психами, то в медицине делать нечего, – сказала Козоровицкая.

– Юлия Павловна! – невропатолог чуть не подавилась только что откушенным куском торта. – Уж вам ли не знать, что представляет собой наше население. Они же все чуть что – сразу к вам бегут, правды искать! Здоровые на голову по поликлиникам не ходят, им работать надо. Так, раз в год придут за справкой или больничный по радикулиту откроют. А девяносто процентов ходят сюда, как в клуб. Выговориться, поскандалить, таблетками затариться. У моей подруги недавно свекровь умерла, инвалид второй группы. Так после нее огромная тумбочка лекарств осталась. Четыре здоровых ящика, набитые битком – капотен-мапотен, пирацетам-мирацетам... Короче говоря, подруга все это наследство собрала и к своей знакомой аптекарше подкатилась. Не выкидывать же. Та, конечно, взяла за треть цены, но восемь тысяч с чем-то подруге заплатила. Как раз пригодилось на поминки. А в коридорах только и скулят – врачи жадные, мало выписывают, мы таблеточки пополам делим, чтобы до новой выписки дотянуть... Можно подумать, что мы это от жадности. Я один раз бабульке, которая на дачу уезжала, выписала таблеток на полтора месяца, вошла, называется, в положение, так меня Пахомцева потом месяц мурыжила...

– Она умеет! – вставила окулист.

– «Как вы могли? Это же перерасход! А если она умрет за это время?». Я не выдержала и спросила: «А если я сейчас тут умру, Татьяна Алексеевна, тогда что? Вам не стыдно будет, что из-за трех копеечных рецептов вы мне уже который день мозг сверлите?» А ей хоть бы что! «У меня работа такая!» – вот ее ответ. Работу, между прочим, каждый сам себе выбирает и каждый сам для себя решает, останется он на этой работе человеком или собакой станет. Юлия Павловна, ничего, что я при вас, секретаре главного врача, критикую его заместителя.

– Критикуйте на здоровье, – улыбнулась Юлия Павловна. – Во-первых, я не наушничаю, здесь и без меня есть кому это делать. Во-вторых, светлая личность Татьяны Алексеевны даже у Антона Владимировича вызывает подобные эмоции, и это ни для кого не секрет. В-третьих, мы же уже не на работе, не так ли? Давайте поговорим о чем-нибудь праздничном! Например, о том, как кто планирует провести новогодние каникулы...

– Мой школьный товарищ зовет меня в Карелию, – сказал Рябчиков. – Лесной пансионат, зимняя сказка, настоящее Берендеево царство. А воздух какой... И пансионат не совковый, а новострой, со всеми полагающимися современными прибамбасами. Только вот он с женой едет, а мне одному как-то не в кайф. Вот если бы было с кем, то я бы поехал.

Увы, его прозрачнейший намек, да еще подкрепленный пламенным взором, пропал втуне – Козоровицкая и бровью не повела.

– Я дома буду сидеть, – усмехнулась Гаспарова. – Для меня это не каникулы, а каторга. Гостей встреть, гостей накорми, гостей проводи. И все я одна, у меня ни дочерей нет, ни невесток – только два сына-оболтуса. Слава богу, хоть за продуктами их с собой брать можно, чтобы сумки самой не таскать.

– А я на дачу уеду, с мужем, – сказала окулист Юнусова. – Отдохнем денька три от цивилизации, в баньку сходим, может быть, рискну в прорубь нырнуть.

– А я еще ничего так и не решила, – сказала Козоровицкая, старательно избегая взгляда Рябчикова, чтобы он не принял ее слова за намек на согласие. – Первого проснусь и решу. Спонтанно. А вы, Владимир Александрович, чего молчите? Или у вас жутко секретные планы на отдых?

– У меня, как и у вас, Юлия Павловна, нет никаких планов, – ответил Данилов. – Для меня понятия отдых и планы несовместимы.

Он на самом деле не знал, как именно проведет «каникулы». Знал только, что проведет их хорошо. Вместе с семьей.

Полностью дошедшая до кондиции основная масса сотрудников нестройно запела:

«Хэппи нью еа

Хэппи нью еа

Мэй уи ол хэв э вижн нау энд дэн

Оф э уоrлд уэйr эвери нейбор из э фрэнд...»

– Какой прогресс! – восхитился Рябчиков. – В поликлинике на окраине Москвы сотрудники поют на английском!

– Нам пора, – Козоровицкая встала и одернула халат. – Скоро начнется оргия.