Все к лучшему - Джонатан Троппер

— Пятнадцатый.

— А квартира?

Швейцар улыбнулся и указал на лифт.

— Просто пятнадцатый этаж.

Лифт привез меня в холл с одной-единственной дверью, у которой ждала сияющая Хоуп в белом кашемировом свитере, черных брюках в обтяжку и высоких ботинках. Она провела меня в гигантскую прихожую с мраморными полами и огромным ромбовидным световым люком в потолке. Там и сям попадались двери, ведущие вглубь квартиры, а в дальнем конце прихожей маячила широкая лестница на второй этаж. Мне доводилось слышать о таких квартирах и видеть их в кино, но я никогда не верил, что в них действительно кто-то живет.

— Тут здорово, — заметил я.

— Пусть тебя это не смущает, — словно оправдываясь, проговорила Хоуп.

Я покачал головой.

— Нет, правда, очень красиво.

Отец Хоуп, Джек Сикорд, унаследовал от своего отца компанию по производству медицинского оборудования и со временем превратил ее в транснациональную корпорацию, в которой стал генеральным директором и главным акционером. Это был крупный, атлетически сложенный мужчина под шестьдесят с мелкими, но внушительными чертами лица, высоким лбом и квадратным подбородком. Его улыбка казалась фальшивой, как у политика, он энергично пожал мне руку и смерил меня глазами. Искренние чувства он проявлял только к Хоуп, причем, на мой взгляд, не вполне прилично: целовал исключительно в губы, то и дело клал ей руку пониже спины и как бы невзначай поглаживал, прижимая к себе.

Мать Хоуп, Вивиан, оказалась настоящей красавицей: длинноногая брюнетка с гладким от ботокса фарфоровым лицом, модной короткой стрижкой и ленивыми повадками кошки, развалившейся на солнцепеке. В молодости она была профессиональной теннисисткой, теперь же входила в состав всевозможных комитетов при музеях и благотворительных фондах, держалась просто и по-свойски. Как правило, у неприлично богатых женщин это получается фальшиво, но у Вивиан выходило на удивление естественно.

На отца Хоуп я не произвел никакого впечатления. Мать нашла меня остроумным и постоянно это повторяла, хохоча так, что ее смех эхом отражался от потолка. Оба сочли, что я не пара Хоуп, но, разумеется, были слишком хорошо воспитаны, чтобы заявить об этом вслух. Однако это проявлялось в том, с каким серьезным видом Джек слушал мои рассказы о работе в «Спэндлере», кивая, казалось, безо всякого высокомерия, на деле же такая манера была ничем иным, как его усовершенствованной разновидностью.

— Слышал о «Спэндлере», — заявил он. — Неплохая фирмочка.

Вивиан заметила, что я на удивление трезво смотрю на жизнь. В общем, подходящий вариант для романа, но никак не для брака. Клэр, единственная старшая сестра Хоуп, была активной лесбиянкой и жила в Лос-Анджелесе, о чем Вивиан с подчеркнутой гордостью упоминала при каждом удобном случае, с тщательно отрепетированной легкостью выговаривая слово «лесбиянка». Из-за ориентации сестры Хоуп оказалась единственной продолжательницей рода Сикордов: именно ей предстояло воплотить родительские мечты о наследниках — ответственность, которая едва ли по плечу заурядному менеджеру вроде меня. В общем, ужин получился дружеским, даже приятным, но мысленно родители Хоуп явно пожимали плечами, недоумевая, что их дочь во мне нашла.

После ужина мы с Хоуп лежали в обнимку на диване в одной из множества богато убранных комнат, разбросанных там и сям в лабиринте коридоров огромной квартиры.

— Ну как тебе? — спросила она, прижимаясь ко мне.

— У тебя замечательные родители.

— Да ладно, — она легонько ткнула меня кулачком в грудь, — они вели себя ужасно. Но на самом деле ты им понравился.

— Я бы так не сказал.

— Ну я же не слепая.

— Нет. Я имею в виду, про то, что я им понравился. Что-то я этого не заметил.

Она хмыкнула и поцеловала меня.

— Твой отец, похоже, от меня не в восторге.

— Просто он за меня переживает.

Потому что он в тебя влюблен.

— Ага, — соглашаюсь я. — Наверно, ты права.

— Не бойся, у них все равно нет права голоса.

— Правда?

— Правда.

— То есть они не лишат тебя наследства?

Хоуп рассмеялась.

— Еще не хватало. Не забывай, я их единственная дочь-натуралка, а значит, что хочу, то и делаю. Полная свобода маневра.

— Значит, удача на моей стороне?

— Я на твоей стороне!

Она целует меня, я отвечаю на поцелуй, и мы начинаем ласкать друг друга прямо на диване, как подростки.

— Пойдем в мою комнату, — шепчет Хоуп.

— Шутишь? Твои родители сидят в гостиной.

— Ну и что, — она засовывает язык мне в ухо, а руку в штаны. — Пошли скорее.