Гонки на черепахах - Станислав Бах

Закончив перевязку, она попросила Стива раздеться. Он попросил уточнить, что именно из одежды нужно снять и зачем. Забава вспыхнула, выразительно показала на фонендоскоп и заявила, что, естественно, имела в виду только рубашку и что Лорду должно быть стыдно вести себя так бесстыдно. Стив смутился и начал расстегивать пуговицы, но выяснилось, что пальцы его правой руки плотно забинтованы, а одной левой сделать это у него не получается.

Забава, посмотрев, как он мучается, предложила свою помощь. Аккуратно и медленно расстегивая рубашку Лорда, она привела его в некоторое замешательство. Закончив с пуговицами, Забава попыталась вытянуть рубашку из джинсов, но, как Стив ни втягивал живот, это ей не удавалось. Забава попросила Лорда встать, а потом начала расстегивать его ремень. Стив осторожно отвел ее руки, повернулся и молча вышел из дома.

Спустившись с крыльца, он со всей силы поддал лежащую на дорожке сосновую шишку. Он ругал себя за нерешительность, за эту проклятую воспитанность. Джентльмен не может вести себя с девушкой как вернувшийся из дальнего плаванья матрос. К тому же завтра он должен лететь. Бред. Все – бред! Почему он должен лететь, если он никуда лететь не хочет? И если нельзя как матрос, то почему он не может вести себя как вернувшийся из дальнего плаванья джентльмен?

Он пытался понять, что вообще с ним происходит. Если он просто никогда не встречал такой красивой девушки, то почему он так боится сделать ей больно? А если она так ему нравится, то почему он не хочет добиваться ее, ведь она давала ему понять, что совсем не против близких отношений? И почему он уверен, что она далеко не так доступна, как хочет казаться?

Забава сидела, комкая руками бинты и кусая губы.

Почему он ушел? Ведь она видела его глаза. Видела в них это подчиняющее все остальные чувства желание.

Она ожидала, что он перейдет к активным действиям. Она была уверена, что ей будет нетрудно его остановить. Она предвкушала долгую интересную игру с сильным необычным противником. Игру, в которой проиграть значило – победить.

Главное – чтобы он вдруг не поглупел, как это нередко происходит с влюбившимися мужчинами. Чтобы не начал вздыхать и страдать, словно персонаж второсортного любовного романа. Чтобы раньше времени не признал своего поражения и не сдался. Ведь она пленных не берет.

Но он даже не обернулся на пороге. А завтра уедет. Не проиграв и не победив. А просто отказавшись играть. И это даже не разгром, это гораздо хуже.

Когда Гид подошел к терему, уже стемнело. У ворот стояла незнакомая желтая Вольво. В доме горел свет. Он взбежал на крыльцо, стащил грязные ботинки и распахнул дверь. На диване в гостиной, свернувшись калачиком, кто-то спал. В знакомом белом свитере. Гид, стараясь не шуметь, прошел в гостиную. Это была Женя. Он нашел шерстяной плед и осторожно накрыл ее. Женя зашевелилась, но не проснулась. Гид выключил свет и сел на пол рядом с диваном.

Глаза постепенно привыкали к темноте. Занавесок в гостиной не было, и мягкий сумрачный свет белых ночей проникал в комнату, пряча цвета и размывая контуры. Гид окинул взглядом гостиную. За то время, что он прожил здесь, он успел привыкнуть к своему терему и к предметам, наполнявшим его. Но в тот момент все вокруг выглядело не так, как обычно. Казалось, что он смотрит старый черно-белый фильм.

Женя положила руку поверх пледа. В тишине было отчетливо слышно ее спокойное дыхание.

Она открыла глаза.

– Ты, – чуть слышно произнесла Женя.

Это слово прозвучало не как вопрос и не как приветствие. Прозвучало как-то очень просто и очень емко.

Она приподнялась, опираясь одной рукой. Гид пересел с пола на диван и обнял ее за плечи.

– Ты, – тихо сказал Гид.

Женя уткнулась лицом ему в грудь.

– Я так боялась, что ты не один, что у тебя кто-то есть. Я как девчонка… Ты ждал меня? Если нет – я уеду. Я не останусь, если я не нужна тебе. Почему ты опять молчишь? Почему ты всегда молчишь? Ты же все знаешь. Все ответы. Мне уехать? Ты меня…

Ее плечи затряслись. Пряча лицо в ее волосах, Гид хотел что-то сказать, но в горле стоял комок.

Тогда, возвращаясь с озера, они оба молчали, но любые слова были бы лишними. Они все понимали и все чувствовали.

– Я буду ждать тебя, – сказал он, прощаясь.

Она ничего не ответила. Только замерла на мгновение, глядя на него, будто пытаясь лучше запомнить.

Когда все это было? Неделю назад. В прошлой жизни.