Лжец на кушетке - Ирвин Д. Ялом

Я пробовал визуализацию, — продолжал Эрнест, — и заставлял Джастина проецировать себя на будущее — десять, двадцать лет спустя — и представлять себя все также состоящим в этом смертоносном браке, представлять, как он будет сожалеть и раскаиваться в том, во что он превратил свою жизнь. Это не сработало.

Я превратился в тренера на ринге, я давал ему советы, натаскивал его, напоминал ему декларацию о свободе в браке. Но я тренировал боксера в полулегком весе, а его жена была тяжеловесом убойной силы. Ничего не помогало. Последняя соломинка, за которую я ухватился, был великий поход. Я уже рассказывал вам об этом?»

«Продолжайте; если я уже слышал об этом, я вас остановлю».

«Итак, года четыре назад Джастин решил, что будет здорово, если они всей семьей отправятся в поход. У него близнецы, мальчик и девочка, сейчас им лет восемь-девять. Я поддержал эту идею. Все, в чем проскальзывала инициативность, приводило меня в восторг. Его не оставляло чувство вины за то, что он слишком мало времени проводит с детьми. Я предложил ему подумать, что с этим можно сделать, и он решил, что поход даст ему отличную возможность попрактиковаться в отцовстве. Я был в восторге, о чем не преминул ему сообщить. Но Кэрол не испытывала ни малейшего восторга! Она отказалась идти — без каких бы то ни было объяснений, просто явное упрямство — и запретила детям идти в поход с Джастином. Она не хотела, чтобы они спали в лесу, — у нее на все своя фобия, по полной программе: на насекомых, на ядовитые дубы, змей, скорпионов. Кроме того, она не могла оставаться одна дома, что странно, так как она совершенно спокойно отправляется в одиночестве в деловые командировки — она прокурор, жесткий судебный юрист. Джастин тоже не может оставаться один дома. A folie a deux.[14]

Джастин, с активнейшей поддержкой с моей стороны, настаивал на том, что пойдет в поход, независимо от того, разрешит она ему это или нет. Теперь он начал бить кулаком по столу. «Молодец, молодец», — нашептывал я. Вот мы и сдвинулись с места! Она устраивала грандиозные скандалы, она подлизывалась, оца торговалась, обещала, что если в этом году они поедут в Иосимити[15]и остановятся в отеле «Авани», то в следующем году она пойдет с ними в поход. «Никаких сделок, — натаскивал я его, — стой на своем».

«И чем все это кончилось?»

«Джасгин удивил ее. Она сдалась и пригласила сестру, чтобы та побыла с ней, пока Джастин и дети будут в походе. Но потом включилась сумеречная зона… и начали происходить странные вещи. Джастин, ослепленный триумфом, начал переживать, что он находится не в такой уж хорошей физической форме для этой авантюры. Сначала необходимо сбросить вес — он поставил перед собой цель лишиться двадцати фунтов, а потом укрепить мышцы спины. Он начал работать над собой, преимущественно преодолевая сорок пролетов к своему офису и спускаясь вниз пешком. Во время одного из таких восхождений он начал задыхаться и прошел полное медицинское обследование».

«Результаты которого, разумеется, были неудовлетворительными, — вставил Маршал. — Я не помню, чтобы вы рассказывали мне эту историю, но можно догадаться, чем она закончилась. Ваш пациент начал испытывать сильное беспокойство относительно этого похода, у него не получалось сбросить вес, он был уверен, что его спина не выдержит такой нагрузки и что он не сможет должным образом позаботиться о детях. В конце концов у него начались полноценные панические приступы, и он расстался с идеей похода. Вся семья поехала в отель «Авани», и все в один голос удивлялись, как этому идиоту мозгоправу пришла в голову эта дурацкая идея с походом».

«Они поехали в «Диснейленд».

«Эрнест, эта история стара как мир. И ошибка эта стара как мир! Можете быть уверены, что столкнетесь с этим сценарием, когда примете симптомы семейной системы за симптомы конкретного индивида. И вот тогда вы сдались, да?»

Эрнест кивнул: «Тогда я переключился на сдерживание. Я понял, что до конца дней своих он не сможет выбраться из этой терапии, из этого брака, этой жизни. Вот тогда я и перестал обсуждать его случай на наших встречах».

«Но теперь мы имеем некое глобальное новообразование?»

«Да. Вчера он пришел и почти небрежно обронил, что расстался с Кэрол и переехал к женщине намного моложе ее — причем раньше он никогда мне о ней не говорил. Он приходил ко мне три раза в неделю и забывал рассказывать о ней!»

«Ого! Вот это уже интересно! Ну и?..»

«Ну, это был неудачный сеанс. Мы были совершенно рассинхронизированы. Все это время я был очень раздражен».

«Расскажите мне вкратце, что происходило во время сеанса, Эрнест».

Эрнест прошелся по основным моментам, и Маршал начал непосредственно с контрпереноса — эмоциональной реакции терапевта на пациента.

«Эрнест, давайте остановимся на раздражении, которое вызывает у вас Джастин. Представьте себе этот сеанс. Когда пациент говорит вам, что он бросил жену, какие чувства у вас это вызывает? Просто свободные ассоциации в течение минуты. Не пытайтесь придерживаться традиционного подхода — расслабьтесь!»

Эрнест собрал волю в кулак. «Ну, казалось, словно он не придавал значения, даже насмехался над годами нашего сотрудничества. Я столько лет горбатился ради этого парня, я все жилы из себя вытянул. Столько лет он мертвым грузом висел на моей шее… Это нечестно, Маршал».

«Продолжайте. Никто и не обещал, что это будет честная игра».

Эрнест пытался понять, что он чувствует. Море эмоций, но что можно рассказать Маршалу? Он не был пациентом Маршала. И он хотел, чтобы Маршал уважал его как коллегу — ему нужны были его подсказки, его помощь при поступлении в Институт психоанализа. Но он также хотел, чтобы его супервизор оставался его супервизором.

«Ну, я был в шоке. В шоке от того, что он бросил мне в лицо восемьдесят тысяч долларов, в шоке от того, что он так вот просто слинял от своей жены, не сказав мне ни слова. Он знал, сколько я сделал для того, чтобы он ее бросил. И даже не удосужился мне позвонить! А этот парень, между прочим, звонил мне из-за совершеннейших пустяков. И это еще не все! Он скрывал от меня существование Другой женщины в своей жизни, и это тоже меня шокировало! А еще я был в шоке из-за того, что она, да и любая женщина могла лишь поманить пальчиком или помаячить своей маленькой дыркой, так, что он смог сделать то, ца что мне за столько лет так и не удалось его сподвигнуть!» «А что вы думаете о том, что он все-таки бросил жену?» «Как бы то ни было, он сделал это! И это хорошо. Неважно, как, главное, что сделал. Но сделал он это неправильно. Какого черта он не мог сделать это так, как положено? Маршал, это безумие — примитивная штука, самый что ни на есть примитивный процесс. Мне трудно говорить об этом».

Маршал наклонился к нему и накрыл его руку своей, что было нехарактерно для него. «Поверь мне, Эрнест. Это и правда непросто. Ты прекрасно справляешься. Продолжай в том же духе».