Праздничная гора - Алиса Ганиева

У порога Машидат он наткнулся на Асю, ее дочь, которая была у них в день его разговора с Мадиной. Ася была стеснительна и слегка растрепана. Оказывается, родители ее уехали рано утром и с ними его мать. Ася ехать отказалась и осталась с братом в городе.

Пока она говорила, они шли бок о бок по разрытой проезжей дороге, медленно, как будто ноги застревали в глубоком песке. Справа показался забор детского садика. Завидев отогнутые прутья решетки, Шамиль зачем-то юркнул внутрь. Ася вслед за ним.

Она, Ася, почему-то часто попадалась ему на улицах. Он даже начал было подозревать, что она намеренно искала встреч, и ему захотелось подтрунить над ней, кольнуть, обидеть, чтобы отстала. Но постоянно забывал об этом.

Сейчас взглянул на нее внимательнее. Она была бледна, не особенно ухожена, но по-детски красива. Только синева под глазами придавала юному лицу ее болезненный и озабоченный вид.

– А Вал признали, – сказала вдруг Ася.

– Кто признал?

– Сегодня по телевизору сказали, в местной передаче.

– А я всю ночь искал, так ничего и не нашел! – воскликнул Шамиль сокрушенно.

Они подошли к поскрипывающему железному кольцу – остову бывшей карусели. Ася села на него верхом и поправила волосы.

– Я хочу отсюда уехать, – произнесла она, путаясь губами в гуляющих прядях.

– И куда?

– В Москву, например.

Шамиль хохотнул:

– И что ты там будешь делать? Жизни радоваться?

– Не буду, я и оттуда захочу уехать, – серьезно сказала Ася, не глядя на Шамиля.

– А может, ты ненормальная?

– Конечно, ненормальная, – вдруг дернулась она, – и танцевать я не умею! И одеваться! И разговаривать! И улыбаться! Разумеется, ненормальная! Мне одна дорога – в буйнакскую психушку!

Шамиль нервно засмеялся.

– Да, трудно тебе будет мужа найти.

– А мне муж не нужен, – снова обозлилась Ася.

– Ну и езжала бы с родителями…

– Мне учиться надо, сессию сдавать…

– Никаких сессий уже не будет, я чувствую. Хампец нам, – буркнул Шамиль.

Они замолчали, глядя на поскрипывающее железное кольцо.

– А Мадина ведь замуж вышла, никях{Бракосочетание в исламе (араб.).} сделала, – сказала вдруг Ася.

– Ты откуда знаешь? – спросил Шамиль, напрягшись всем телом.

– И родителям не сказала, – продолжала Ася, – сам догадайся, кто у нее муж. Очередной герой-убийца. А мне всегда ее в пример приводили, мол, Мадина такая, Мадина рассякая…

– Кто сказал? – взревел Шамиль.

Ася вздрогнула и запнулась:

– Все говорят, мама сказала. И твоя мама знает. И все знают. Можешь сам к ним сходить и проверить.

Она снова закинула за уши светлые пряди и прямо взглянула на Шамиля. Глаза ее были красными.

– Я уже с Мадиной все, – зачем-то сказал Шамиль. – Ты куда шла вообще?

Ася покраснела:

– Я? К подруге.

«Врет. Наверное, и подруг у нее нет», – подумал Шамиль.

– Давай провожу.

Но Ася, будто чего-то испугавшись, соскочила с кольца и, на ходу попрощавшись, ринулась из садика.

Почесав небритый подбородок и постояв в нерешительности, Шамиль двинулся к дому Мадины. На этот раз лавочка у подъезда была пуста, а лестничные марши глухи и гулки. Дверь открыла мать Мадины в полосатом велюровом халате и сразу отпрянула. Потом взяла себя в руки и ласково пригласила зайти. В квартире послышалось оживление, кто-то метнулся из комнаты в комнату, Шамиль не увидел, а скорее почувствовал, что это Мадина.

Навстречу вышел ее отец в выцветшей рубашке и как будто еще более поседевший. После саламов прошли в просторный зал с хрустальной люстрой и стенами, увешанными портретами черовских предков. Гудел телевизор, шла какая-то религиозная передача.

– Вот, сказали, что нас отделили, – хрипло произнес ее отец, неопределенно взмахнув рукой в сторону телевизора. – Теперь будут власть делить…

Он крякнул, прочищая горло.

– Это правда, что Мадина тайный магьар{То же, что и никях, мусульманский брак.} сделала? – спросил Шамиль без обиняков.

– Это большой стыд для нас, Шамиль, – тихо начал Мадинин отец, не глядя на Шамиля. – Мы вернем все подарки, но просим не разрывать с нами связь, потому что мы близкие люди и…

Он снова крякнул и остановился.

– Как так случилось?

В дверях появилась Мадинина мать, сменившая халат на длинное платье с оборками.

– Я тебе вот что скажу, Шамиль, – начала она, приближаясь, и села на стул рядом с ним, кладя ладонь ему на запястье. – Ты же видишь, какое сейчас время. Не успел моргнуть, а девушке уже хапур-чапур в мозги напихали! Этот наш черовский парень, он с ней учился, потом бросил, брат его, говорят, в лесу…

– Но сам этот парень чистый! – вставил отец.

– Сам чистый, но ему тоже жизни нету, потому что брат… а Мадина наслушалась… – мать ее запнулась, смаргивая слезу, – и я тоже замечать стала, книги какие-то читает, серьезная стала, на свадьбы не ходит. Помнишь, на Башира свадьбу она тогда не пришла? Меня молиться учит, отцу тоже внушения делает… Мы говорим, ва-а-а-а, Мадина, еще нам слово про религию скажешь, мы тебя из дома выпускать перестанем. И вроде прекратила она…

– Она всегда отца слушалась, всегда, яхI-намус{Совесть, стыд.} у нее был…

– Может, переиграем, Шамиль? – вдруг жалобно спросила мать. – У нее с ним ничего не было, по глупости в мечеть пошли, а это быстро снять можно.

– Как не было? – нахмурился Шамиль. – А мне она что говорила? Что я на воров работаю, туда-сюда! Я кто, чтобы это выслушивать? Я почему должен, как собака побитая, отсюда уползать?

Речь его становилась бессвязной. Скрипнув половицей, вошла Мадина, бледная, в бежевом хиджабе.

– Мама, что ты позоришься, муртаду меня продаешь, – сказала она железным голосом. – У меня муж есть.