Боже, спаси президента! - Стефан Кларк

Нам принесли еду, и мы начали есть. Леанн смотрела на меня задумчиво.

Когда я в третий раз уставился в меню, пытаясь решить, стоит ли заказать диджестив после десерта, она вытащила из сумки зазвонивший телефон, несколько секунд напряженно слушала собеседника, а потом повернулась ко мне и сказала:

— Прости, мне нужно идти.

Потрясающе, подумал я, сначала М., а теперь вот она. Почему все женщины хотят от меня побыстрее смыться?

— Идти? Как?

— Это очень срочно. — Леанн встала и посмотрела на меня сверху вниз. — До встречи.

— Ладно, — ответил я, хотя понятия не имел, когда наша встреча могла произойти.

Леанн подошла к официантке и что-то сказала ей — наверное, отменила заказ и объяснила причины своего ухода. Хотел бы я, чтобы она объяснила их мне.

Официантка сообщила, что счет оплачен, и я остался за столом в полном одиночестве, пытаясь понять, какого черта только что произошло. Может, все дело в токсичных водорослях? — подумал я. Похоже, они тут всем женщинам голову сносят.

Окончательно потеряв аппетит, я вышел на улицу, ожидая стать свидетелем того, как Леанн увозят на скоростном катере. Но все было спокойно. С противоположного берега подмигивали огни Бандоля, как если бы они были в курсе внезапного ухода симпатичной женщины, но не планировали со мной делиться этой тайной.

Я вдохнул свежий ночной воздух и только собрался выдохнуть, как мне на грудь легла рука в черном и сжала с такой силой, что легкие едва не выскочили у меня из ноздрей. Кто-то перехватил мои руки сзади и вывернул так, что я был вынужден наклониться вперед, чтобы не вывихнуть локти.

Я хотел возмутиться, но мне в рот засунули что-то теплое и гладкое, кажется кожаную перчатку. Чей-то голос по-французски прохрипел мне на ухо, чтобы я заткнул свою пасть (что с перчаткой во рту сделать непросто) и шел с ними. Не скажу, что у меня был большой выбор, поэтому пришлось послушаться.

Пока меня в прямом смысле этого слова волокли, как бревно, по направлению к итальянской деревне, я попытался сообразить, кому понадобилось это нападение. Может, спецназовцы решили поймать английского шпиона? Или, что более вероятно, икорные бандиты прослышали о моем интересе к осетрам? Черт, они, наверное, и до М. добрались. Но почему? Единственная информация, которую мы умудрились добыть, заключалась в том, что, возможно, в районе Камарга видели осетра…

Меня протащили мимо домов в темный двор у римского храма. Теперь я уже ни о чем не думал — мне было просто страшно.

Меня посадили на холодный камень. Во дворе было темно, но в лунном свете я узнал мужчину, склонившегося надо мной. Это был полицейский из Коллиура.

Тот самый, в кожаном пиджаке. От него пахло пастисом и табаком, и он сообщил, что сейчас вытащит кляп, но если я закричу, то он с огромным удовольствием свернет мне шею.

Я кивнул. Все по-честному.

Когда он вынул перчатку, я повернул голову, чтобы сплюнуть, а заодно разглядеть другого парня, который держал в захвате мою правую руку, но второго сделать не смог.

— Bonsoir, — поздоровался я.

Кто-то мне говорил, что для французов Bonjour и Bonsoir сродни «Сезам, откройся». Они подсознательно начинают вести себя исключительно вежливо.

— Ta gueule! — рявкнул Кожаный Пиджак. — Заткнись. — Совершенно очевидно, что он ничего подобного не слышал.

И все-таки тот факт, что это полицейские (или жандармы, пойди в них разберись), меня приободрил. В конце концов один из дядьев Валери велел им оставить меня в покое.

— Чем могу помочь? — спросил я.

— Та gueule, — повторил он, и мою руку вывернули еще сильнее.

— Я совершил что-то незаконное?

— Та. Gueule. — На этот раз Кожаный Пиджак буквально выплюнул каждое слово. Но шею он мне не свернул, что обнадеживало. Вероятно, где-то приняли решение меня не избивать. Впервые за несколько минут мой пульс замедлился до двухсот ударов в минуту.

Правда, усмешка на лице Кожаного Пиджака ничего хорошего не сулила. Возможно, он ждал того, кто приказал меня не трогать. Право первого удара всегда достается хозяину.

К тому же, сообразил я, ничто не мешает полицейскому в свободное время работать на преступников. Этот парень вполне мог быть заодно с браконьерами. Ведь говорила же М., что не хочет, чтобы полиция и спецназ узнали о ее поисках.

У меня за спиной раздались шаги. Пульс снова ускорился. Ну вот и все, подумал я.

Однако, когда я увидел, кто это, сердце вообще перестало биться.

Передо мной стояла Леанн в джинсовой куртке, которая прикрывала вырез ее платья. Она выглядела как панк-певица, одетая в стиле гранж, но все равно элегантная.

— Послушай, Поль, — сказала она, прежде чем я успел спросить, в чем дело. — Все, что я сейчас тебе расскажу, — правда. Так что просто поверь мне, хорошо?

Но когда она начала говорить на медленном, понятном французском, я замотал головой, сначала от неверия, а потом в вящей попытке избавиться от кошмара, в который она меня втянула.

— Фигня, — заявил я, как только она закончила.

— Что? — Она не знала этого слова.

— Conneries, — перевел я. — Merde.

— Нет, это правда. — Леанн снова повторила основные факты: — Твоя подруга Глория, или М., — никакая не ученая. У нее совсем другая профессия. Она пытается найти наемного убийцу.

— Фигня! М. эксперт по осетрам. В этом нет никаких сомнений. Она одержима этими уродцами.

— А ты не заметил, что она странно себя ведет? — прервала Леанн мою речь.

— Нет. То есть да. Ну… конечно, она странно себя ведет. Но она ученая.

— Тебя не напрягло, что она так внезапно уезжает на все эти встречи? И что это за встречи, ты знал?

— Да, с другими учеными…

— Нет, с преступниками! Мы прослушали несколько подозрительных телефонных разговоров. Мы следили за ней. Мы следили и за тобой. Поэтому я и была в Коллиуре. Те двое мужчин в вашей гостинице были полицейскими. И следователь в участке, не первый, а второй, тоже из моей команды. Правда, — она повернулась и вперилась строгим взглядом в Кожаный Пиджак, — он ослушался моего приказа. Он не должен был тебя допрашивать.

Скрестив руки на груди, мужчина отвернулся. Судя по всему, он был индивидуалист по натуре.

— Правда, получилось забавно? — понизила голос Леанн и перешла на английский. — Когда ты начал говорить о «большой рыбе», он решил, что ты имеешь в виду кого-то из гангстеров. А когда ты заявил, что «большая рыба» родом из России или Ирана, он был убежден, что раскрыл главную тайну международного преступного мира. — Она рассмеялась.

Я заметил, что Кожаный Пиджак прислушивается.