Пресыщение - Люси Хокинг

К счастью, его образ жизни отличался тем же минимализмом, что и жилище. Он был занят только двумя вещами – работал и пил. Мин сомневалась, что выпивка могла довести до такого, тогда оставалось последнее объяснение – работа. В конце концов, менеджеры «Оддбинс»[34]не станут звонить ночью и угрожать убийством одному из своих постоянных покупателей.

От Джема было немного толку. Казалось, он решил для себя, что Уилл страдал от жестокого алкогольного отравления и оттого потерял рассудок. Подозрения Мака не слишком встревожили его, поскольку он считал, что в таком бизнесе, как у Мака, волей-неволей перестанешь принимать все за чистую монету и будешь вынужден рассматривать все мыслимые и немыслимые варианты. Если Мин заводила разговор на эту тему с Джемом, он лишь сердито вздыхал, заявляя: «Подожди еще несколько дней, Мин. Он вернется. А пока у меня полно дел».

Проницательный Джем уже не первый год был убежден в том, что Мин влюблена в Уилла, даже если она сама не понимала этого. Например, она часто начинала разговор со слов «Уилл думает…» или «Уилл как-то говорил…», к тому же никто не мог даже подступиться к Уиллу, если Мин была рядом. Джем был уверен, что ее нетерпение и желание скорее найти Уилла происходило от уязвленного самолюбия, ее задевало, что кто-то мог играть важную роль в жизни ее драгоценного Уилла, не говоря уже о том, что она просто скучала по нему.

Таким образом. Джем временно выбросил эту историю из головы и взялся за работу. Пока было лето, от создателей «Копай!» требовали снять как можно больше серий, чтобы потом развлекать телезрителей в мрачные зимние месяцы радостными кадрами залитых солнцем английских садов, полных алых роз и жужжащих пчел. Действительность не была столь идиллической. В то лето частенько шли дожди, превращая маленькие клочки земли, из которых Джем и его команда пытались сотворить райские уголки, в грязное месиво. В сотый раз осматривая расплывшийся задний двор в Колчестере. бесцветном и унылом городе, который казался еще менее привлекательным из-за приземистых армейских бараков, он проклинал себя за безрассудство, толкнувшее когда-то взвалить на себя эту программу. «Знать бы заранее, – размышлял он. – Ты оказываешься на жизненном перекрестке, поворачиваешь в какую-то сторону и думаешь, что потом сможешь повернуть в любом направлении. А потом ты несешься по пятирядному автобану со скоростью двести миль в час и видишь только указатели «Смерть» и "Нищета"».

Итак, Джем был озабочен сыростью на юго-востоке Англии, а Даллас жил по напряженному расписанию, которое предусматривало репетиции и массу упражнений, включая проклятия в адрес других актеров во имя искусства. Мин была почти полностью предоставлена сама себе.

– Альберт, – как-то вечером обратилась она к старику, который ходил вокруг нее с пылесосом.

– Миледи, – откликнулся тот, выключая пылесос, чтобы сменить насадку.

– То письмо, что вы мне послали…

Он спешно включил пылесос и принялся с особой тщательностью за дальний угол комнаты.

– Альберт! – старалась Мин перекричать гудящий пылесос. – Ваше письмо!

– Простите? – сказал Альберт. – Ничего не слышу.

– Выключи.

– Что?

Мин бросилась к розетке и вытащила вилку.

– Письмо, которое вы мне послали…

– А, – сказал Альберт.

– Я хочу, чтобы вы сказали мне, что именно имели в виду. – Альберт выглядел очень расстроенным. – Начнем с того, почему вы его написали.

– Ну, я… – Альберт явно волновался. Он пригладил седые волосы. – Я не слишком привык к новым средствам коммуникации. Я послал вам письмо по электронной почте и сразу же раскаялся в своем поступке. Я не должен был докучать вам.

– Но вы в самом деле беспокоились за Уильяма?

– М-м-м.

– Отвечайте, Альберт, я не собираюсь ни в чем упрекать вас. Говорите же!

С жалким видом старик медленно опустился на диван и тяжело вздохнул. Он оставил привычную чопорную манеру речи и перешел на мягкий и естественный говор, выдававший его норфолкское происхождение.

– Понимаете ли, миледи, моя пенсия мала, а миссис Альберт больна, и мы живем благодаря моей работе. Если я буду вести себя нескромно, меня в дом не пустят. То есть, где бы мне ни приходилось работать, в любом месте хватает своих историй, которые я мог бы рассказать вам. И всякого рода, куда хуже, чем о мистере Гаджете. Он джентльмен, хотя и не настоящий… я хотел сказать, не по рождению. О-о, я мог бы рассказать вам шокирующие вещи! Чего только не увидишь… По крайней мере, в старые времена господа не позволяли себе этого на глазах у прислуги. Теперь не так. Они вдыхают кокаин прямо со старинных столов и считают, что я обязан вытирать за ними! Некоторые полагают – если они мне платят, у меня нет ни глаз, ни ушей.

– Мне жаль, – сказала Мин. – Я не представляла, что вам так трудно. Как миссис Альберт?

– Ей то лучше, то хуже. День на день не приходится.

– Кто присматривает за ней, пока вы работаете?

– Ее сестра Берил приходит, хотя она сама не очень хорошо себя чувствует. Иногда мы нанимаем сиделку из агентства, но они ненадежны. Мы лишились всех колец жены, и ее «ролекс» тоже украли. Я подарил его Мэри на серебряную свадьбу. – Мин подумала, что Альберт сейчас заплачет. – А потом, – продолжал он, и его руки задрожали, – мы заметили, что кто-то получает наличные по чекам на имя Мэри. Кто-то взял пару чеков из книжки и пытался снять деньги с ее счета.

– Кто? – спросила Мин в изумлении.

– Одна из сиделок, которая приходила ухаживать за женой. Она украла чеки из дома. Думала, раз Мэри так измотана, а я все время на работе, мы не заметим. Разве это хорошо? – спросил он, глядя на Мин полными слез голубыми глазами. – Мы пережили войну и многое другое и трудились всю жизнь. Мы имеем право на достойную старость.

– Конечно, – сказала Мин, подумав, что она тоже сейчас заплачет.

– Ваш мистер Гаджет для нас был большим подспорьем, – сказал Альберт. – Я откладывал деньги, чтобы отвезти Мэри в круиз, и он давал мне рекомендации по ценным бумагам.

– Правда? – удивилась Мин. – Обычно он ни с кем не обсуждал свои дела.

– Я знаю. Но он узнал о круизе, о том, что мне надо накопить на троих, чтобы Берил тоже могла поехать, и он решил помочь мне скопить деньги.

– Добряк Уилл. Он купил бы для вас весь пароход, если бы вы ему позволили.

– Я бы не принял от него, конечно, – сказал Альберт. – Многие пользовались щедростью господина Гаджета, но не я. И он сказал, если я не хочу взять у него денег, тогда он мне даст советы относительно акций.

– Альберт! – воскликнула Мин. – Вы пользовались конфиденциальной информацией?

– Да, – признался Альберт, и на его лице отразилось беспокойство. – И, о, миледи, я так виноват. Теперь он исчез, и я думаю, это могло случиться из-за меня.