Пляжный Вавилон - Имоджен Эдвардс-Джонс

Я мчусь в бутик сломя голову. Багги несется по огромным лужам, рассекая их и расплескивая дождевую воду выше ступенек автомобильчика. Умопомрачительно, сколько осадков выпало сегодня, дорожная сеть полностью парализована.

Подъезжаю к бутику окольными путями, срезая путь по подстриженному газону. Перед моим взором предстает толпа полуодетых барышень и один низкорослый мужчина, курящий сигару. Похоже, пожаловали мистер Маккенна и его банда охотниц за дорогими украшениями. Однако нашествие покупателей почему-то не слишком трогает Кейт. Едва я припарковываюсь, как она вприпрыжку вылетает из дверей магазинчика мне навстречу. Очаровательные ножки со свежим педикюром шлепают прямо по лужам. Кейт очень торопится.

— Ну наконец-то, — шипит моя любимая, откидывая полог багги. — Явился.

— Спешил, как только мог, — оправдываюсь я. — Половина острова затоплена, а другая часть отрезана упавшими деревьями.

— Не преувеличивай, — бросает Кейт.

— Ладно, извини, — отвечаю я, выбираясь из багги. — Как я понял, они пришли снова. И в чем проблема?

— Объясни, какие у нас правила по возврату ювелирных изделий? — спрашивает она, стискивая мою руку.

— Что ты имеешь в виду?

— Они вернули все свои чертовы покупки.

— Что? — Я замираю на месте. — Но ведь они стоят более четверти миллиона долларов.

— Знаю.

— Вот засранцы! — возмущаюсь я, шагая дальше за ней. — Прощай наши премии к отпуску и хорошие отношения с боссом.

— Так что насчет правил? — спрашивает Кейт.

— Не уверен, что они есть, — отвечаю я. — До сих пор у нас не было прецедента. Не припомню, чтобы кто-то когда-либо возвращал шляпу от солнца или платье.

— Добрый вечер, мистер Маккенна, — здоровается Кейт. — А вот и управляющий. Он все уладит.

— Рад тя видеть, — говорит Маккенна, поворачиваясь с сигарой в зубах. Он подходит ко мне и применяет комбинацию медвежьих объятий и похлопывания по спине. — Однако ужасная у вас погодка.

— По крайней мере снега точно не будет, — шутим мы с Кейт в унисон.

— Да уж! — громко смеется богач. Пара девочек прыскают от смеха. — Итак, — начинает он, стряхивая сигарный пепел на пол, — нам нужно поговорить обо всех этих бумажках, которые меня просили подписать. По-моему, вышло слишком дорого.

Мистер Маккенна вручает мне кучу расписок, которые, как я выясняю после беглого просмотра, составляют довольно существенную сумму. Стоимость указанных покупок немного не дотягивает до четырехсот тысяч долларов. Русские леди не мелочились, набирая себе подарки. Тут и ожерелья, и несколько пар сережек, браслет, а также купальники, платье и саронг.

— Дело в том, — говорит он, взяв меня под локоть и отводя к секции с купальными принадлежностями, — что я спал без задних ног и совершенно не помню, как покупал все это.

— Конечно, сэр, — говорю я.

— А еще, — продолжает медиамагнат, — я покупаю бриллианты исключительно у своего дилера. Если хочу приобрести камушки, то знаю, куда мне идти. Здесь у вас совсем не то место, где бы я стал их покупать. Дело вовсе не в деньгах! — хохочет он.

Я поддерживаю веселый тон:

— Конечно же, при чем тут деньги!

— Хочу подчеркнуть, — важно заявляет Маккенна, — что могу себе все это позволить. Но тут дело принципа.

Слушаю его и думаю, что позволить себе этот коротышка мог бы куда большие траты.

Мистер Маккенна еще минут пять расписывает свои жизненные принципы, в то время как группа проституток терпеливо ждет. Лишь одна-две из них, прислушиваясь к разглагольствованиям клиента, вдруг представшего принципиальным, напускают на себя скромный вид. В итоге договариваемся, что телевизионщик возвращает все драгоценности, но разрешает оставить одежду и бикини. Действительно, зачем старикашке выглядеть скрягой? Далее следуют радостные взвизгивания, растроганные проститутки обнимаются, после чего вся компания исчезает, оставив после себя густую смесь запахов — табака и дорогого парфюма.