Пока горит огонь (сборник) - Ольга Покровская

– У вас такое лицо… напряженное, что ли, – заметила она. – Я тоже принесла с собой шум и суету?

– Я вижу, вас задели мои слова, – усмехнувшись, заметил он, смерив ее взглядом. И спросил резко: – Зачем вы пришли?

– Вы же пригласили меня! – она подняла голову.

«Я? Вас? Это не входило в мои планы», – хотел сказать он. Но Елена продолжала:

– Володя, мы с вами взрослые люди. Для чего нам все эти детские игры? Вот, я пришла к вам. Сама. Мне уйти?

– И не страшно? – хрипло спросил он, наклонившись к самым ее губам. – Пришли посреди ночи к незнакомому мужику… Вы – сумасшедшая? Или такая отважная, ничего не боитесь?

Она моргнула, облизала губы кончиком языка.

– Не знаю, я отчего-то доверяю вам.

Они стояли друг против друга, почти соприкасаясь.

Кровь гулко стучала в висках. Желание мутило голову, мощное, горячее, противостоять ему он не мог. «Черт с ним, все равно, – решил он. – Раз она сама пришла, то ладно…»

– Вы не ответили. Мне уйти? – спросила Елена еле слышно.

– Нет… – сказал он. – Нет!

Он шагнул к ней и медленно, очень медленно начал расстегивать пуговицы. Не торопясь, смакуя каждое мгновение, легко касаясь подушечками пальцев нежной кожи ее груди. Расстегнул – тонкая шелковая ткань скользнула на пол. Стоявшая перед ним женщина вздрогнула, судорожно глотнула, произнесла охрипшим голосом:

– Выключи свет!

Он послушно щелкнул выключателем, несколько секунд моргал глазами, привыкая к темноте. Затем увидел на фоне серого четырехугольника окна ее обнаженную фигуру – тонкую, стройную, подтянутую. Лунный луч блеснул на изгибе ее плеча, мягко осветил контур подбородка. В этом неверном серебряном полусвете она казалась юной и загадочной, пугливой и смелой одновременно.

Он настиг ее в темноте, властно привлек к себе, провел горячей ладонью по внутренней стороне бедра, и женщина тихо застонала, затрепетала в его руках, словно отдаваясь на милость победителя. Не в силах больше сдерживать проснувшееся внутри темное, кровью пульсирующее в его напряженной плоти желание, он опрокинул ее на пол. Тело его скрутило судорогой высшего блаженства, он обрушился на нее всей своей яростной страстью, всей затаенной в глубине существа нежностью. В эту минуту он, кажется, и в самом деле любил ее – за чуткость, за желание отдавать, а не только брать, за то, что подарила ему эти минуты наслаждения, за то, что разбудила внутри что-то, заставила заворочаться отяжелевшие чувства в тот период жизни, когда казалось, что все уже кончено, отболело, сгорело дотла.

* * *

– Там, наверху, диван есть, – сказал он через несколько минут. – Пойдем?

– М-м? – Она как будто приходила в себя после тяжелого обморока. – Да, пойдем.

Он помог ей подняться. Ощупью они пробирались в темноте на второй этаж. Он вел ее в этом незнакомом для нее помещении, осторожно удерживал там, где она могла бы оступиться или удариться об угол.

Добравшись до спальни, с наслаждением растянулись на диване. Елена приникла к его груди, обняла. Он чувствовал, как щекочут его кожу ее гладкие, шелковистые волосы, лениво поглаживал ее плечо. Страсть уже улеглась, отпустила его. Но вместо нее осталось что-то внутри. Он знал это смутное, зудящее чувство – какое-то волнение, зарождение еще неопределенного, размытого замысла, который будет разрастаться, пока не подчинит себе всю его волю, все устремления. Как давно оно не посещало его, как пусто и бессмысленно он провел последние месяцы. И вдруг, когда он меньше всего его ждал, оно настигло его снова.

Он с нежностью посмотрел на приникшую к нему женщину. Это она, она растормошила его, пробудила от муторного одуряющего сна, сама того не сознавая. Склонившись к ней, он тихо поцеловал ее в висок.

* * *

Елена вышла из дачного домика и села в машину. Закурила, пытаясь собраться с мыслями, осознать, что же с ней произошло. Сейчас ей казалось, что никогда в жизни она не испытывала ничего подобного. Будто все прошлое было лишь эпиграфом, ничего не значащим вступлением к этому поразившему ее большому и сильному чувству. Как будто бы, еще не зная его, она предчувствовала его появление, знала, что нечто подобное произойдет, перевернет устоявшуюся спокойную жизнь.

Вдруг в одночасье превратилась из холодной, уравновешенной, иногда расчетливой женщины с не слишком удавшейся личной судьбой в горячую восторженную девчонку, только начавшую познавать этот мир со всеми его горестями и печалями.

А впрочем, возможно, все это излишняя впечатлительность, нервы, скука. Смяв окурок в пепельнице, она ударила по газам.

* * *

Отец сидел в гостиной, просматривал какие-то газеты, напечатанные плотным шрифтом заметки, вооружившись толстенной лупой (самолюбив, старый черт, ни за что не признает, что ему пора носить очки). Елена замешкалась у двери, отец обернулся и посмотрел на нее. Она не ожидала встречи с ним, думала, старик давно спит. Однако сумела все же взять себя в руки и нацепить на лицо беспечное выражение.

– Я думал, ты уже не приедешь сегодня, – сказал он. – Чего так поздно?

– А-а, – махнула рукой она. – Встречалась с одним человеком. Пришлось задержаться.

– С мужчиной? – Отец посмотрел на нее с интересом.

– Это по работе, пап, ничего интересного, – улыбнулась она.

– Да, Аленка, деньги правят миром, ничего не поделаешь, – как-то делано произнес отец и зевнул: – Пойду-ка я спать, засиделся тут, тебя дожидаясь.

Елена не любила лгать отцу, старалась по возможности обходиться без всех этих унизительных изворотов. Но не скажешь же, в самом деле, что была у случайного любовника-соседа, совсем незнакомого, к которому в постель сама и навязалась.

Тем не менее при необходимости она могла говорить неправду легко и уверенно. Вот и сейчас отец, ни на минуту не засомневавшись, поверил ей. Или ей так показалось.

– Эх, Аленка, голова ты моя бедовая, – проворчал он. – Усынови хотя бы ребеночка, что ли, все старику радость.

«Постарел, – подумала Елена. – Раньше вроде не наблюдалось за ним подобных разговоров». Она опустилась рядом с отцом на диван, уютно, как в детстве, прижалась к его крепкому, такому надежному плечу, сказала шутливо:

– Папочка, клянусь тебе, у меня очень бурная личная жизнь. А детей у меня целый конезавод. Сто голов, между прочим!

Отец дернул носом, испытующе посмотрел на нее:

– Ты что, в подвале со своим коллегой встречалась? От тебя какой-то дрянью пахнет.

– В подвале, да, – засмеялась она. – Я его пытала, чтобы согласился вложить деньги в мой бизнес.

Отец опять делано зевнул, чмокнул дочь в щеку и отправился наверх, в свою комнату. Елена с грустью посмотрела старику вслед.

* * *

На следующую ночь Елена опять пришла к Володе. В этот раз ей показалось, как будто все было по-другому, так же наполненно, страстно, обжигающе, а все же как-то иначе. И любви в этой новой ночи было гораздо больше, чем страсти. Елена чувствовала это каждой клеточкой своего истомленного тела. Она и не заметила, как уснула.