Семья О’Брайен - Лайза Дженова

Кейти сидит между Патриком и Меган на диване в гостиной родителей, гадая, что сейчас делает Феликс. Она едва не пригласила его на сегодняшний воскресный обед, уже подготовила слова, и они вертелись у нее на языке, но в последнюю секунду она струсила и проглотила их. Он не заговаривал о знакомстве с ее семьей с тех пор, как они поспорили об этом на прошлой неделе, и теперь, похоже, вопрос закрыт. Но ей придется привести его с собой в одно из ближайших воскресений. Она не может вечно держать Феликса в тайне.

Джей Джей и Колин сидят на диванчике для двоих напротив, их ноги и бока прижаты друг к другу, Джей Джей обнимает Колин за плечи. Они кажутся такими счастливыми. Кейти хочет, чтобы и Феликс был тут.

Мама вплывает в комнату, почти на цыпочках, молча и не глядя ни на кого, ставит упаковку «Курс Лайт» и охлажденную бутылку шардоне на кофейный столик и возвращается в кухню. Через мгновение она заносит в комнату штопор и три баночки из-под джема – и снова убегает. Все переглядываются. Это было странно.

Им не разрешается выпивать до того, как обед будет готов. Это строгое правило. Патрик пожимает плечами, берет пиво и открывает. Кейти вкручивает штопор в пробку и вытаскивает ее. Джей Джей берет себе пиво, а Кейти наливает бокал вина для Меган.

– Вина? – спрашивает Кейти у Колин.

– Нет, спасибо, пока нет.

– Где пульт? – спрашивает Патрик.

– Не знаю. Это ты тут живешь, – отвечает Джей Джей.

Мальчики осматривают комнату, не вставая с мест.

– Пат, ну иди, включи его, – говорит Джей Джей.

– Не, сам иди.

– Мне здесь с Колин так уютно. Встань, посмотрим, играет ли кто-нибудь.

– До вечера игр не будет.

– Глянь, что вообще показывают.

– Я пульт ищу.

Патрик откидывается на спинку дивана, сдвинув пятки и расставив колени, и прихлебывает пиво. Кейти качает головой. Ну и братья у нее. С выключенным телевизором в гостиной как-то странно, даже угнетающе. Кейти вообще не помнит, была ли здесь когда-нибудь, когда он не работал. Им словно не хватает пятого брата или сестры, кого-то, кто никогда не замолкает и требует всеобщего внимания.

Колин поднимается с диванчика, проходит к столу, где стоят ангелы и лягушки, и возвращается с пультом.

– Спасибо, милая, – говорит Джей Джей, улыбаясь Патрику и включая телевизор.

Он перещелкивает с канала на канал, нигде не задерживаясь, но свет и шум, исходящие от экрана, указывают им всем общую цель, и в комнате сразу становится веселее, она делается привычной. Кейти вздыхает и чувствует запах «Уиндекса». Странно. Обычно пахнет животным, которое мама варит на этой неделе. Если оставить в стороне одержимость глажкой, мама не особенно славится как домашняя хозяйка. Она обычно протирает пыльные статуэтки и поверхности «Уиндексом», только когда приходят гости. Кейти снова втягивает воздух. «Уиндекс», больше ничего.

За исключением бекона, который каким-то образом преодолевает все, что она знает и во что верит, и по-прежнему заставляет ее рот наполняться слюной, Кейти с трудом переносит запах воскресного обеда. Но в доме не пахнет ни беконом, ни курицей, ни бараниной. Неужели мама наконец выяснила, как лишать еду не только вкуса, но и запаха?

Открывается входная дверь, и в гостиной появляется отец, у которого в руках пластиковый пакет и три коробки с пиццей. Он улыбается, как Санта, принесший мешок игрушек.

– У меня тут пепперони, традиционная, веганская с сыром и овощами для Кейти и салат для нашего кролика.

– Где ты ее взял? – спрашивает Кейти.

У «Папы Джино» ничего веганского не делают.

– В Норт-Энде.

– Ух ты, правда?

Мама вносит стопку картонных тарелок и салфетки, и они начинают таскать горячие куски пиццы.

– Стойте, мы что, тут будем есть? – спрашивает Меган.

– Да, а почему нет? – отвечает мама.

– По телевизору игра? – спрашивает Кейти.

– Нет, до вечера не будет, – говорит Патрик.

Пицца и пиво в гостиной в воскресенье – это похоже на праздник, но Кейти напрягается. Так не бывает, если только по телевизору не идет какая-то важная игра. Что-то не так.

Отец сидит в кресле, мама в деревянной качалке. Он пьет пиво, а она держит Джеса, но у них на коленях нет тарелок с пиццей. Мама бледная, лицо у нее отсутствующее. Она смотрит в сторону телевизора, но не на экран, и гладит Джеса одной рукой, а второй – распятие на цепочке. Отец ерзает в кресле. Вид у него неспокойный.

Комната внезапно делается еще более странной, чем когда был выключен телевизор. В воздухе потрескивает электричество, и Кейти леденеет и замирает, когда оно проходит сквозь нее. Она чует что-то звериным чутьем, какой-то инстинктивный трепет нервов. Сгущаются грозовые облака. Лев притаился в буше. Певчие птицы смолкли, прежде чем сняться с места. Что-то надвигается. Что-то плохое.

Патрик пихает в себя пиццу с пепперони, жует с открытым ртом. Наверное, все из-за него. Все всегда из-за него. Он натворил что-нибудь противозаконное, и ему теперь или надо оправдаться, или папе придется его арестовать. Но Патрик выглядит совершенно спокойным.

Может быть, это из-за нее. Они видели Феликса. Вот в чем дело. Будет лекция. Они не позволят ей оставаться под своей крышей почти даром, если она будет так себя вести. Путаться с черным парнем, который и не католик, и не ирландец, и не местный. Что подумают соседи? Ей совсем наплевать на свою репутацию и честь семьи, не говоря уже о душе?