У кого что болит - Роальд Даль

– Хочешь не хочешь, – безжалостно отвечал Генри, – а попробуем прямо сейчас еще раз.

– О нет, прошу тебя! Я этого не выдержу!

– Послушай-ка, – сказал Генри, – стоило ехать сюда только ради того, чтобы поживиться за счет этой богатой суки, а ты взяла и все испортила.

На этот раз вздрогнула моя жена.

– И это второй раз на неделе, – продолжал он.

– Обещаю, больше это не повторится.

– Садись. Я буду объявлять масть, а ты отвечай.

– Нет, Генри, прошу тебя. Не все же пятьсот. На это уйдет три часа.

– Ладно. Оставим фокусы с пальцами. Полагаю, ты их хорошо запомнила. Займемся лишь объявлением масти и онёрами.

– О Генри, нужно ли все это затевать? Я так устала.

– Абсолютно необходимо, чтобы ты овладела этими приемами в совершенстве, – ответил он. – Ты же знаешь, на следующей неделе мы играем каждый день. А есть-то нам надо.

– Что происходит? – прошептала моя жена. – Что, черт возьми, происходит?

– Тише! – сказал я. – Слушай!

– Итак, – говорил мужской голос. – Начнем с самого начала. Ты готова?

– О Генри, прошу тебя! – Судя по голосу, она вот-вот готова была расплакаться.

– Ну же, Салли. Возьми себя в руки.

Затем совершенно другим голосом, тем, который мы уже слышали в гостиной, Генри Снейп произнес:

– Одна трефа.

Я обратил внимание на то, что слово «одна» он произнес как-то странно, нараспев.

– Туз, дама треф, – устало ответила Салли. – Король, валет пик. Червей нет. Туз, валет бубновой масти.

– А сколько карт каждой масти? Внимательно следи за моими пальцами.

– Ты сказал, что мы оставим фокусы с пальцами.

– Что ж, если ты вполне уверена, что знаешь их…

– Да, я их знаю.

Он помолчал, а затем произнес:

– Трефа.

– Король, валет треф, – заговорила Салли. – Туз пик. Дама, валет червей и туз, дама бубен.

Он снова помолчал, потом сказал:

– Одна трефа.

– Туз, король треф…

– Бог ты мой! – вскричал я. – Это ведь закодированное объявление масти. Они сообщают друг другу, какие у них карты на руках!

– Артур, этого не может быть!

– Точно такие же штуки проделывают фокусники, когда спускаются в зал, берут у вас какую-нибудь вещь, а на сцене стоит девушка с завязанными глазами, и по тому, как он строит вопрос, она может определенно назвать предмет – даже если это железнодорожный билет, она скажет, на какой станции он куплен.

– Быть этого не может!

– Ничего невероятного тут нет. Но чтобы научиться этому, нужно здорово потрудиться. Послушай-ка их.

– Я пойду с червей, – говорил мужской голос.

– Король, дама, десятка червей. Туз, валет пик. Бубен нет. Дама, валет треф…

– И обрати внимание, – сказал я, – пальцами он показывает ей, сколько у него карт такой-то масти.

– Каким образом?

– Этого я не знаю. Ты же слышала, что он говорил об этом.

– Боже мой, Артур! Ты уверен, что они весь вечер именно этим и занимались?

– Боюсь, что да.

Она быстро подошла к кровати, на которой лежала пачка сигарет. Закурив, она повернулась ко мне и тоненькой струйкой выпустила дым к потолку. Что-то нужно было предпринять, но я не знал что, ведь мы никак не могли обвинить их, не раскрыв источника информации. Я ждал решения моей жены.

– Знаешь, Артур, – медленно проговорила она, выпуская облачка дыма. – Знаешь, а ведь это превосходная идея. Как ты думаешь, мы сможем этому научиться?

– Что?!

– Ну конечно сможем. Почему бы и нет?

– Послушай. Ни за что! Погоди минуту, Памела…

Но она уже шагнула вплотную ко мне, опустила голову, посмотрела на меня сверху вниз и при этом улыбнулась такой знакомой улыбкой, которая, быть может, была и не улыбкой вовсе, – ноздри раздувались, а большие серые глаза с блестящими черными точками посередине испещрены сотнями крошечных красных вен. Когда она пристально и сурово глядела на меня такими глазами, клянусь, у меня возникало чувство, будто я тону.

– Да, – сказала она. – Почему бы и нет?

– Но, Памела… Боже праведный… Нет… В конце концов…

– Артур, будь так добр, не спорь со мной все время. Именно так мы и поступим. А теперь принеси-ка колоду карт, прямо сейчас и начнем.