Тайны Торнвуда - Анна Ромеро

– Почему Луэлла захотела развода?

– Ходили слухи, что Клив встречается с другой женщиной. После его исчезновения все решили, что слухи были верными.

Я вспомнила статью в «Курьер-мейл».

– До последнего времени.

Кори кивнула.

– Группа ученых-аграриев нашла наполовину утонувший в иле автомобиль в запруде на озере Бригалоу. Внутри был человеческий скелет. Выяснилось, что автомобиль принадлежал Кливу Джермену, а скелет соответствует его телосложению. Полиция ничего не подтвердит, пока не закончатся все судебные экспертизы, что может занять годы, поскольку исследования дороги, а машина была под водой так долго… Но я не сомневаюсь, что это Клив.

– Тони был близок с отцом?

Лицо Кори прояснилось.

– Да, очень. Они были дружной семьей. Прекрасные люди все они. Мы с Дэнни любили к ним ходить. Джермены всегда так хлопотали вокруг нас. Луэлла приносила булочки-сконы с джемом или сэндвичи и совершенно восхитительные пирожные – она окончила курсы кондитеров в Брисбене и была виртуозом в этом деле.

– Что насчет Клива?

– Он был обаятельный. И настоящий артист. Рассказывал смешные истории и умел показывать фокусы. У него была маленькая собачка, которую он научил подвывать, когда звонил телефон, – это было уморительно. В детстве Клив получил ожоги лица, у него остались белые пятна на щеках… Я всегда спрашивала себя, не потому ли он из кожи вон лез, чтобы всех очаровать – только бы люди не смотрели на его шрамы. Ему не стоило беспокоиться, мы обожали бы его, невзирая на внешность.

По мере рассказа Кори я все больше запутывалась.

– Если Джермены были такими чудесными, почему, по-вашему, Тони никогда о них не говорил? Почему он делал тайну из своего прошлого? Особенно таился от дочери? И почему он…

Я не смогла закончить именно это предложение, но когда Кори встретилась со мной взглядом, я поняла, что она думает о том же. Почему Тони убил себя?

Подняв с пола свою бейсболку, Кори нахлобучила ее на голову.

– Сказать по правде, Одри, я в таком же недоумении по поводу всего этого, как и вы.

Я почувствовала, что наша беседа иссякла. Я-то уж точно чувствовала себя изможденной и опустошенной. Подойдя к сидевшей у стола Кори, я увидела, как она бледна, и подумала, что и она чувствует себя так же. Мы достигли своего рода узкого места – без настоящих ответов мы можем опираться только на догадки и размышления.

Кори сняла иглу со старой пластинки, оборвав стоны баритона.

– Идемте, – сказала она, подтолкнув мою руку и устремляясь к двери. – Не знаю, как у вас, а у меня в горле пересохло. Может, выпьем по-быстрому пива?

– В другой раз. Скоро закончатся занятия, Бронвен будет переживать, если я опоздаю.

Вслед за Кори я вышла на улицу, подождала, пока она запрет дверь конторы. Порыв сухого ветра взметнул ее волосы, концы прядей скользнули по моей голой руке. Пока мы шли по бетонной дорожке к парковке, я думала о том, что теперь всегда запах дизельного топлива будет наводить меня на мысль о Кори.

– Ну вот, – вздохнула она, – мне еще нужно сменить масло и разобраться с треснувшим цилиндром. Думаю, я подожду новой встречи с вами до субботы.

Упоминание о нашем грядущем пикнике подбодрило меня.

– Весело будет… Девочки смогут побегать по саду, а мы дадим отдых ногам и насладимся бутылочкой-другой пива. Вы когда-нибудь наблюдали закат с веранды?

– Если память мне не изменяет, он очень живописен. Можем поставить для себя пару шезлонгов, как делали мы с Глендой, когда были детьми. Поворчим о Тони, устроим отличный вечер.

– Звучит захватывающе.

Кори улыбнулась.

– Отлично, подруга. Тогда до встречи.

* * *

За те четверть часа, которые понадобились мне на возвращение в город, солнце зашло за тучи и небо нахмурилось. Скоро уже тень укрыла деревья вдоль дороги, а когда я остановилась перед воротами школы, на горизонте засверкали молнии.

Я заторопилась через школьный двор, пробегая взглядом по немногим оставшимся ученикам, которые толклись в квадрате двора, и высматривая светлую голову своей дочери. Заметить Бронвен труда не составило: возвышаясь над большинством других детей, она прислонилась, сгорбившись, к стене здания администрации, стараясь поместиться в лоскутке светотени. К моему удивлению, она была не одна.

С ней стоял мужчина, учитель, предположила я. Он что-то объяснял, жестикулируя, а Бронвен и другая девочка внимательно наблюдали. Еще не подойдя, я узнала его. Волосы он причесал – если можно так выразиться – и надел чистую футболку и джинсы; но вокруг себя он распространял ту же ауру необузданности, которую я уловила этим утром во дворе у Хоба Миллера.

Когда я подошла, на меня взглянули две пары глаз – сапфировые Бронвен и темные, почти черные, ее юной компаньонки. Глухонемому мужчине потребовалось на секунду больше, чтобы уловить мое присутствие, и когда он обернулся ко мне, я приготовилась к раздраженному сердитому взгляду, которым он одарил меня утром.

Однако при виде меня его лицо осветилось, а улыбка сделалась ослепительной. Я даже не смогла улыбнуться в ответ, на лице у меня застыло недоумение.

Бронвен бросилась ко мне.

– Мам, это Джейд и ее папа, Дэнни. Они учат меня языку жестов. Круто, правда?

– Э-э-э, да.

– Здравствуйте, мисс Кеплер, – проговорила темноволосая девочка и улыбнулась мне почти так же широко, как ее отец. Она была одного роста с Бронвен. Более худая по сравнению с ней, столь же красивая, с идеальным овалом лица и миндалевидным разрезом глаз. Вдвоем они составляли поразительную пару.

Дэнни пожал мне руку, здороваясь. Ладонь у него была прохладной и сухой, несмотря на жару, мозолистые пальцы мягко обхватили мою ладонь. Затем он посмотрел на Джейд и сделал несколько быстрых жестов.

Я вспомнила, что Кори говорила мне о своем брате и его дочери. Дэнни был ветеринаром, который уехал этим утром на срочный вызов.

Джейд вздохнула.

– Папе нужно что-то вам сказать. Я переведу, если вы не против?

– О… конечно.

Она следила за быстро двигавшимися руками отца.

– Он говорит, что вы застали его в неподходящий момент сегодня утром… Собака мистера Миллера только что принесла щенков и случайно придавила двух из них, и все были расстроены. Он говорит, что обычно не раздевается на людях… – Тут Джейд скосила глаза на Бронвен, которая захихикала, потом продолжала: – Но бедная Альма – это собака Миллеров – была в ужасном состоянии, и папа и двое Миллеров перепачкались в крови, пытаясь ее удержать.

– Класс, – сказала Бронвен, настороженно глядя на меня. Она переступила с ноги на ногу и переместилась чуточку ближе к Джейд. – Сколько щенков?