Волчья лощина - Лорен Уолк

Говорил констебль Олеска:

— Его ищут во всех приграничных округáх, но пока нигде не видели. Конечно! Он ведь в лесу засел. Скорее уж на него напорется охотник или фермер. Кстати, все фермеры оповещены. Рано или поздно кто-нибудь да обнаружит его. Тогда и допрос устроим. Но присутствующий здесь офицер Коулмен прибыл не за тем, чтобы искать Тоби. Он отряжен помочь в поисках Бетти.

Я шмыгнула к бабушке, которая наливала суп. Мама раздавала дымящиеся миски. Из-под стола сверкали глазёнками Генри и Джеймс. Офицер Коулмен заговорил гулким басом, вполне подходившим к его квадратному подбородку и широким плечам. Вообще весь он словно шагнул с картинки в букваре на букву «П» — «Полицейский».

— Констебль прав: я здесь, чтобы искать девочку, — гудел офицер Коулмен. — Но в данной ситуации что важно? Важно понять причины исчезновения Бетти. Весьма вероятно, поиски должны проводиться в совершенно другой местности — если девочка не просто, допустим, заблудилась, а была похищена этим вашим Тоби.

Опять! Почему они все цепляются за версию с похищением? Хотелось крикнуть: «Никого Тоби не похищал! Он вообще на сеновале «Остров сокровищ» читает!» Может, тогда взрослые что-то уразумеют.

— В сложившихся обстоятельствах — то есть пока Тоби не пойман — будем, джентльмены, придерживаться той версии, что Бетти заблудилась, поранилась и не может позвать на помощь. Скорее всего, потому, что лежит без сознания. Каждый из вас мог пройти в паре футов от неё и не заметить девочку среди всей этой жухлой листвы.

— Бабушка Бетти говорит, что в день исчезновения на внучке был жёлтый дождевик-пончо, — встрял констебль.

— Будем надеяться, это обстоятельство поможет, — веско произнёс офицер Коулмен. — Но особо не уповайте на яркий цвет дождевика. Если Бетти угодила в яму или в колодец, никакой дождевик не сделает её заметнее.

Словно кто-то невидимый протянул руку из прошлого, коснулся моего плеча. Я даже расслышала слабый шёпот.

— В Волчьей лощине полно ям, — вмешался дедушка. — Многие, правда, засыпаны, ну да ведь за всеми не уследишь. Может, Бетти в такую-то яму и провалилась.

— Да мы всю лощину обшарили! — возразил отец Энди Вудберри.

Самого Энди в кухне не было. Наверно, подумала я, всё ещё по лесу рыщет. Один.

— Продолжайте искать, — сказал офицер Коулмен. — Хотя… Если этот бродяга похитил Бетти — пустая трата времени ваши поиски. А вот если он её… гм… если он ей вред причинил — тогда вы, пожалуй, и найдёте… что-нибудь. — Он покосился на мою маму. Затем — на меня.

— Тогда — да, тогда вы что-нибудь найдёте, — повторил офицер Коулмен. — Если она где-то здесь и ранена — она, видимо, без сознания. Или в сознании. Лежит в волчьей яме, допустим, крики ваши слышит, а ответить не может. Но вы всё равно кричите, зовите её. По крайней мере, девочка поймёт, что помощь близко. Это вселит в неё мужество.

— Но если Бетти есть в наш край, разве собак её не учуйт? — Это заговорил мистер Ансель. Немецкий акцент звучал особенно резко.

Офицер Коулмен покачал головой:

— К сожалению, нет. Фермерские собаки для таких поисков не годятся. Специально обученные ищейки прибудут, в лучшем случае, сегодня к вечеру. А то и завтра. Сейчас поисковая группа занята в Уайнсбурге. Но власти штата направили сюда и дополнительную подмогу. Кроме того, прибыли добровольцы из соседних округов. Беда сближает людей, знаете ли. Словом, продолжаем искать, ждём собак. А пока, — Коулмен обернулся к мистеру Вудберри, — я поспрашиваю вашего сына.

Мистер Вудберри нахмурился:

— Он ничего худого не сделал.

— Никто его и не обвиняет. Мне сказали, он дружил с пропавшей девочкой и видел её одним из последних. Ваш сын, мистер Вудберри, может знать куда больше, чем ему самому кажется.

Мужчины утолили первый голод и теперь ели степеннее, чтобы подольше посидеть в тёплой кухне. Офицер Коулмен продолжал:

— Констебль Олеска докладывал, что у вас за последнее время было ещё два неприятных происшествия. Во-первых, маленькой девочке выбили глаз. — На этих словах мистер Ансель замер, не донеся ложку до рта. — Во-вторых, ваш сын поранился о проволоку.

Это относилось к папе. Джеймс, который всё ещё сидел под столом, инстинктивно коснулся лба.

— Так вот, в коптильне, в так называемой кровати этого бродяги мною был обнаружен моток проволоки. Со следами крови.

Мама словно окаменела. Я это почувствовала, потому что была рядом с ней. Мне бы крикнуть: «Да это же Бетти проволоку подкинула! Тоби — безобидный!» Но я промолчала, как и в первый раз. Подумала: «Нет, не время. Сначала всё взвешу. Послушаю внутренний голос».

Я налила себе супу и стала есть стоя, медленно, совсем как Тоби. Мужчины обсуждали дневные события — кто что видел, кто что нашёл. Тут-то я впервые серьёзно задумалась: где Бетти? До сих пор все мои силы уходили на то, чтобы гнать мысль о злодействе, которое якобы совершил Тоби. Мне казалось, Бетти просто всех разыгрывает — убежала, спряталась, сидит, похихикивает. Но чтобы так долго и так успешно скрываться?

Мужчины насытились, обсохли, обогрелись — пора было продолжать поиски. Теперь я уже искренне хотела пойти со всеми. Но осталась мыть посуду. От этого занятия мысли прояснялись. Хорошо бы, думала я, снова раздался шёпот, спугнутый дедушкой.

* * *

— Аннабель, если продолжишь вытирать эту миску, она, пожалуй, в пыль рассыплется.

От бабушкиных слов я вздрогнула. И впрямь, миска всё та же. Сколько я её надраиваю — неизвестно.

— Извини, бабушка. Какая я невнимательная!

— Чересчур внимательная к одной миске, когда тебя целая лоханка дожидается. — Бабушка указала на лохань с вымытой посудой.

Поспешно я стала хватать кружки и миски, вытирать насухо, ставить на полку. Руки делали своё дело, голова в нём не участвовала. Голова была занята проволокой, полицейским и всем остальным.

Когда мы покончили с посудой, я помогла вымести из кухни подсохшую глину, даром что основная грязь была в сенях.

— Особо не усердствуй, Аннабель, — сказала мама. — Всё равно к ужину ещё грязищи натащат.

Совсем это было непохоже на маму — она беспорядка не выносила. И я поняла: мама устала. От стряпни, от уборки, от волнений.

— Уж конечно, мама, Бетти скоро найдётся, — сказала я. (Мама вздохнула.) — Так или иначе, а найдётся.

Своим «так или иначе» я допустила худшее, страшное. То, чего боялись взрослые. О чём не думала я сама. Теперь, выходит, думаю?

— Можно мне ещё поискать, мама?

— Можно. Я и то удивилась, что ты со всеми не ушла.

Я затолкала щётку в чулан:

— Устала просто. — Тут я душой не покривила. — А сейчас хочу пройтись.

— Иди. Правила прежние: за холм ни ногой. И сама, смотри, в беду не попади.