Кошачий король Гаваны - Том Кроссхилл

Той ночью восторженная Ана вернулась с вечеринки Йосвани:

– Было так здорово! Один старик прыгал под сальсу так, словно на ринге боксировал. Несколько десятилеток танцевали касино лучше, чем все профи Нью-Йорка. А еще один румберо – боже, как он двигался! Все местные – это совсем другая атмосфера… люди просто веселились от души. Я там такие кадры сняла!

– Звучит здорово.

И я правда смог за нее порадоваться.

Рассказ Рафаэлы заставил меня задуматься. О бунтаре-поэте Рикардо, моей маме-писательнице и их жизни перед изгнанием. Они во что-то верили, поддерживали друг друга.

На следующее утро трезвый, аккуратно одетый Пабло встретил нас на улице у своего дома:

– Прошу прощения за инцидент на прошлой неделе.

Больше такого не повторится.

– Йосвани – хороший друг, – холодно заметила Ана.

– Да, и хороший бизнесмен, – ответил Пабло.

Я задался вопросом, не получает ли кузен процент от занятий, но потом решил, что мне все равно, лишь бы Пабло оставался трезвым.

А тот сдержал слово. И безжалостно гонял нас неделя за неделей.

Жизнь вернулась в привычную колею. Гавана начала казаться мне домом. Я больше не замечал часто встречающиеся руины и выбоины на дорогах. Тоска по бурито, пицце и бургерам постепенно сошла на нет. Я временами проверял свой сайт, чтобы убедиться – команда модераторов держит кОтострофу на плаву, но уже не скучал по широкополосной сети.

Мой испанский стал легче, слова норовили склеиться вместе, я проглатывал гласные на кубинский манер. Иногда на улицах кубинцы уже принимали меня за местного и спрашивали, как пройти куда-то.

Не успели мы опомниться, а половина отпуска уже миновала.

* * *

Одним августовским вечером мы пошли на концерт «Лос Ван Ван».

Если вы настоящий сальсеро, от этих слов у вас слюнки потекут. Для остальных же поясню: «Лос Ван Ван» – самая знаменитая кубинская группа исполнителей сальсы. Они выступают с конца шестидесятых и до сих пор держат марку. Послушайте такие песни, как «Agua», или «Tim Pop», или «Me Mantengo». Посмотрим, сможете ли вы усидеть на месте.

Поход на их концерт значит две вещи. Плату в двадцать «куков» за билет, что мало кто из кубинцев мог себе позволить, и необходимость приехать за два часа до концерта и выстоять очередь.

Я предложил заплатить за Йосвани. В кои-то веки раз он согласился.

– Мы никогда не слышали этих ребят вживую, – извиняющимся тоном произнес кузен. – Они играют для туристов и местных девушек, которые с ними зависают.

В принципе кузен был не прочь подоить приезжего. Он рассказывал мне о пятерых европейцах и о том, как он их раскрутил.

– Но семья – другое дело. Я прикрываю твою спину, а ты мою, да, братишка?

Похоже, Йовани говорил серьезно. И я почувствовал себя счастливее, чем осмеливался признаться вслух.

Накануне концерта Йосвани сказал нам:

– Вы, ребята, идите в очередь, а мне надо сбегать по одному поручению.

– В смысле «подержите мне место»? – уточнила Ана.

Йосвани ухмыльнулся:

– Какая же ты милашка! Увидимся на месте.

– Он иногда такой придурок, – сказала Ана, когда мы шли на концерт. Но вроде не обиделась.

Шоу проходило в «Каза де ла Музика Гальяно» – кинотеатре, переделанном в танцевальный зал. Гальяно-стрит, широкая череда больших старых зданий, пересекала сердце центра Гаваны. Группы молодых людей гуляли по улице и слонялись по галереям. Очередь еще не выстроилась – мы пришли рано.

– Ох уж этот Йосвани, – пробормотала Ана, когда мы встали у закрытых ворот.

Однако очередь быстро выстроилась. Через пятнадцать минут позади нас стояли десятки людей. Полчаса спустя – сотня или того больше. В основном группки туристов, болтавших по-итальянски, по-русски, по-немецки и по-английски. Прямо за нами стояли две светловолосые шведки с таким специфическим немецким, что я сперва их почти не понимал (хотя меня вряд ли назовешь докой – прошли годы с тех пор, как папа пытался обучить меня своему родному языку).

Глядя на растущую толпу, я заметил Ане:

– По крайней мере, нам достанется хороший столик.

А потом кто-то протиснулся мимо меня.

Я обернулся и увидел девушку лет восемнадцати с ярко-красными губами, в блестящем черном жакете, белой мини-юбке и на сумасшедшей высоты каблуках. Она влезла перед нами и теперь стояла, жевала жвачку и с подчеркнутым безразличием копалась в смартфоне.

Мы с Аной переглянулись. Она одними губами произнесла «хинетера». Я только открыл рот, но Ана выразительно пожала плечами.

Она была права. Затевать свару с проституткой – не самый лучший способ начать вечер.

Пять минут спустя одна из шведок ткнула меня в плечо. Я оглянулся.

К нам приближалась группа из десяти женщин. Мини-юбки, высокие каблуки, яркий макияж.

Десант проституток.

Стоявшая перед нами девушка громко их поприветствовала. Товарки закричали ей в ответ и встали перед нами, благоухая парфюмом и оттеснив назад всю очередь.

– Эй! – почти неохотно окликнул их я. – Вообще-то тут люди занимали.

Женщины меня проигнорировали. Одна девушка, почти моя ровесница, смерила меня взглядом:

– А ты симпатичный.

– Я их понимаю, – вдруг сказала одна из шведок по-немецки. – Если бы мне приходилось работать тут каждую ночь, я бы тоже не хотела стоять в очереди.

Это немного охладило мое раздражение. Я всегда воспринимал «хинетерас» как назойливых мух. В Гаване стоит посидеть одному у бара дольше трех минут, как одна из них тут же пристраивается к тебе с лукавым «привет, красавчик». Я и не задумывался, каково им зарабатывать этим на жизнь.

А теперь задался вопросом: как же стоящие впереди девушки воспринимают наши взгляды и приглушенные комментарии? Им правда все равно или они притворяются?

Вскоре после открытия появился Йосвани в компании плотного чернокожего парня с бритой головой, в стильной полосатой рубашке и обтягивающих джинсах.

– Луис – один из лучших касинеро в Гаване, – пояснил кузен.

– Привет, ребята. – Луис пожал мне руку и поцеловал Ану в щеку.

– Мы застряли на проверке документов, – пояснил Йосвани. – Уже думал, никогда не пройдем. Чертова полиция…

– Им твое личико понравилось, – неожиданно предположил Луис.