Информаторы - Брет Истон Эллис

— Положим, я — одна большая лужа, — замечает Дирк.

Я гляжу на Рэймонд а, потом снова на Дирка.

— Он погиб и все такое, но все равно у него вместо башки дырка была. — Дирк отодвигает тарелку.

— Вовсе не дырка, Дирк, — говорю я и вдруг начинаю смеяться. — У Дирка дырка, дырка у Дирка.

— Ты что хочешь сказать, Тим? — Дирк смотрит мне в глаза. — После той хуйни, что он учудил с Кэрол Бэнкс?

— Ох ты ж блин, — говорит Грэм.

Пауза.

— Что за хуйню он учудил с Кэрол Бэнкс? — спрашиваю я. Мы с Кэрол встречались ближе к концу школы. Она уехала в Кэмден за неделю до Джейминой смерти. Мы не общались год. Думаю, она этим летом и не приезжала.

— Он с ней ебся, а ты и не знал, — сообщает Дирк. Не без удовольствия.

— Дирк, он ее трахнул раз десять-двенадцать, — возражает Грэм. — Не делай вид, что это была любовь всей жизни, а?

Кэрол Бэнкс мне все равно не особо нравилась. Лишила меня девственности, а встречаться мы стали только через год. Интересная блондинка, чирлидерша, хорошие оценки, ничего особенного. Кэрол называла меня индифферентным, я все не понимал, что это значит, смотрел во французских словарях, но так и не нашел. Я всю дорогу подозревал, что между ними с Джейми что-то есть, но поскольку она не так уж мне и нравилась (только в постели, но и то я сомневался), я беззаботно сижу за столом и меня не трогает новость, которую знали все, за исключением меня.

— Вы все типа знали? — спрашиваю я.

— Ты мне всегда говорил, что Кэрол Бэнкс тебе не особо нравится, — отвечает Грэм.

— Но вы знали? — повторяю я. — Рэймонд, ты тоже?

Секунду Рэймонд щурится, безуспешно вглядывается куда-то и кивает, ни слова не говоря.

— Да ладно, подумаешь, верно? — скорее утвердительно говорит Грэм.

— Ну что, в кино идем? — вздыхает Дирк.

— Невероятно, что вам наплевать, — неожиданно громко произносит Рэймонд.

— Ты в кино хочешь? — спрашивает меня Грэм.

— Невероятно, что вам наплевать, — повторяет Рэймонд уже тише.

— Я там был, мудак. — Дирк хватает Рэймонд а за руку.

— О черт, как неудобно. — Грэм пригибается. — Дирк, заткнись.

— Я там был. — Дирк стискивает Рэймонду запястье, не обращая на Грэма внимания. — Остался и вытащил его из машины этой ебаной. Смотрел, как он кровью истекает. Поэтому не еби мне мозг про то, как мне плевать. Конечно, Рэймонд. Мне плевать.

Рэймонд уже плачет, вырывается, встает и идет в глубину ресторана, в туалет. В ресторане народа немного, и все пялятся на наш столик. Грэм какой-то измученный. Я гляжу на молодую пару через два столика от нас, пока оба не отворачиваются.

— Надо пойти поговорить с ним, — замечаю я.

— И что сказать? — спрашивает Дирк. — Что, блядь, сказать?

— Ну, просто поговорить. — Я слабо пожимаю плечами.

— Я не пойду. — Дирк скрещивает руки на груди и смотрит — куда угодно, только бы не видеть нас с Грэмом.

Я подымаюсь.

— Джейми считал, что Рэймонд мудак. Понимаешь? Он Рэймонда, блядь, не переваривал. Тим, он с ним дружил, потому что мы с ним дружили.

Поколебавшись, Грэм соглашается:

— Он прав, отец.

— Я думал, Джейми сразу умер. — Я стою у стола.

— Ну да, — пожимает плечами Дирк. — А что? С чего это?

— Ты Рэймонду сказал, что он — ну, кровью истек.

— Господи, какая разница? Ну честное слово, — отвечает Дирк. — Да боже мой, его родители устроили бдения хуевы в «Спаго», чтоб их. Отец, ну хватит уже.

— Нет, серьезно, Дирк, — говорю я. — Ты зачем Рэймонду так сказал? — Пауза. — Это правда?

Дирк поднимает голову.

— Надеюсь, ему от этого хуже.

— А, вот как? — Я стараюсь не ухмыляться.

Дирк смотрит пристально, потом отводит взгляд, потеряв ко мне интерес.

— Тим, до тебя никогда не доходит. На вид ты нормальный, но шансов нет.

Я иду в туалет. Дверь заперта, раз за разом сливают воду, слышно, как Рэймонд всхлипывает. Стучу.

— Рэймонд, пусти.

Вода больше не льется. Рэймонд шмыгает носом, сморкается.

— Все нормально.

— Пусти. — Я кручу ручку. — Ну же. Открой.

Дверь открывается. Маленький туалет, Рэймонд сидит на крышке унитаза, опять ревет. Лицо красное и мокрое. Рэймондовы эмоции меня так поражают, что я прислоняюсь к двери и просто смотрю, наблюдаю, как он стискивает кулаки.

— Он был мой друг. — Рэймонд судорожно вздыхает, не поднимая глаз.

Я долго смотрю на пожелтевшую кафельную стену и раздумываю, как же официант положил в салат горох, если я совершенно точно просил без гороха. Где официант родился, почему пришел к Марио, он что, на салат и не посмотрел, он что, не понял?

— Ты ему… тоже нравился, — наконец говорю я.

— Он был мой лучший друг. — Рэймонд бьет кулаком в стену, пытаясь сдержать слезы.

Я пытаюсь наклониться к нему, вслушаться, ответить «угу».

— Правда лучший. — Рэймонд все всхлипывает.

— Ну, давай подымайся, — отвечаю я. — Все наладится. Пошли в кино.

Рэймонд смотрит на меня:

— Наладится?

— Ты правда Джейми нравился. — Я беру Рэймонда за локоть. — Он бы не хотел, чтобы ты себя так вел.

— Я ему правда нравился, — то ли бормочет, то ли переспрашивает он.

— Да, правда. — И я не могу сдержать улыбку.

Рэймонд давится, рвет туалетную бумагу, сморкается, умывается и говорит, что не помешала бы шмаль.

Мы возвращаемся за столик, пытаемся что-нибудь съесть, но все остыло, а мой салат исчез. Рэймонд заказывает большую бутылку вина, и официант ее приносит, и еще четыре бокала, и Рэймонд хочет сказать тост. Бокалы наполнены, Рэймонд просит их поднять, а Дирк смотрит на нас, будто мы крышей поехали, осушает бокал, пока Рэймонд еще не успел сказать что-то вроде «за тебя, друг, нам тебя не хватает». Я, кретин кретином, поднимаю бокал, а Рэймонд смотрит на меня, лицо распухло, отекло, он улыбается, будто укуренный, и в этот миг безмолвия, когда Рэймонд воздевает бокал, а Грэм идет позвонить, я так внезапно и так ясно вспоминаю Джейми, будто машина в ту ночь и не летела с автострады в пустыню. Почти мерещится, будто этот мудак тут, с нами, обернешься — вот он сидит, тоже бокал поднял, ухмыляется, качает головой, одними губами произносит «идиоты».

Я отглатываю, сначала опасливо, боясь, что глоток — будто печать.