Сфагнум - Виктор Мартинович

— Выхухолев, ты тупой? Из людей кто видел?

— Не, из людей не видел. То есть, может, и видел, и что? Видел — не видел... Какая разница. Кто видел — скажем, что не видел, и всех делов, — Выхухолев начинал понимать, к чему клонит трубка.

— Вызывай тогда своих. Я скажу еще своим, чтобы тоже подъехали. От нашего ведомства. Потому что труп минский, все равно наших надо подключать.

— А что с пакетом делать?

Трубка снова замолчала. У Выхухолева даже устала рука, и он облокотился на машину.

— С пакетом, говорю, что делать? — напомнил он о себе, когда молчание стало чрезмерным.

— Пакет забери.

— Куда?

— С собой.

— Куда с собой? В участок?

— Нет, не в участок.

— А куда, если не в участок?

— Не в участок, Выхухолев. Потом разберемся.

— А в протоколе осмотра указывать, что пакет был?

— Выхухолев, ты тупой?

— Так указывать?

— Выхухолев, ты тупой?

— Нет, не тупой, — вежливо ответил милиционер. — Я просто не понимаю.

— Нет, не указывать. Если что, потом допишем. Еще один протокол потом сделаешь, если что. С пакетом. Ты запомни, где лежал. Потом еще сделаешь. Если что.

— Если что что? — уточнил на всякий случай Выхухолев.

— Если что то, — резонно заметила трубка.

Диалог завял: было ясно, что стороны еще многое могут сказать друг другу, но, как двое влюбленных, не могут, опасаясь, что одно единственное лишнее слово испортит магию недоговоренности.

— Ну так я зайду тогда? — уточнил Выхухолев.

— Нет, не надо заходить.

— А пакет домой?

— Заходить не надо. Потом зайдешь. С пакетом. Но потом.

— А пакет куда?

— Не в участок, — едва сдерживаясь, рявкнула трубка. — НЕ В УЧАСТОК.

— А как будем решать? Пополам?

— Ты тупой, Выхухолев? Не по телефону такое!

— А что не по телефону? — отозвался обиженный милиционер.

Он хотел сказать, что на него хотят возложить груз ответственности и он хотел бы знать, какова цена риска. На его языке вертелось слово «подстава», но он не позволил ему соскочить с губ. Очевидно, собеседник Выхухолева был человеком, с которым нужно тщательно выбирать слова.

— А что не по телефону? — повторил он. — Вроде как кто может меня слушать. Смешно! А меня никто не может слушать. Только вы и ваши можете меня слушать.

— Выхухолев, не еби мозги, — предложил строгий голос из трубки.

После этого раздались короткие гудки.

Милиционер остался совершенно один в деревне Малиново, рядом с магазином, в котором лежал труп неизвестного мужчины, у служебного «газика», который заводился через раз, в бронежилете, застегнутом только спереди, в шлеме, от которого пахло Выхухолевым. В органы он когда-то давным-давно пошел по зову сердца, из-за того, что там хорошо платили. С тех пор платить в органах стали значительно хуже, но Выхухолев от погонов не отказался. И вот теперь этот целлофановый пакет с долларами. Через минуту телефон Выхухолева зазвонил мелодией из мультипликационного фильма «Винни Пух». «Хорошо живет на свете Винни Пух», — бодро выводил хрипловатый голос, который, как казалось Выхухолеву, был похож на голос самого Выхухолева.

— Алло? — отозвался он, включая громкую связь.

— Вот еще что, Выхухолев, — сказала трубка. — Гомельских не надо вызывать. Сами разберемся.

Выхухолев хотел спросить, почему не надо вызывать гомельских экспертов, но через несколько секунд сообразил, почему.

И вот, когда Выхухолев, перетащив пакет в машину, двинул к ближайшим хатам собирать понятых, на небе, прямо сквозь облака, проступило солнце. Вначале своей белесостью и неуверенным светом оно было похоже на полную луну, которую иногда видно по утрам из окон участка, но быстро набрало яичную желтизну и нарисовало всюду — у «газика», возле магазина, у хат, под Выхухолевым — длинные чернявые тени. Выхухолеву показалось, что это хороший знак.