Мир под кайфом. Вся правда о международном наркобизнесе - Нико Воробьев

Затем среди геев и афроамериканцев Чикаго и Детройта родился хаус. Он стремительно добрался до танцевальных столиц: Гоа и Ибицы. Вскоре все смекнули, что единственный способ добиться того, чтобы эта херь приятно звучала, состоит в принятии значительных доз психоактивных веществ. До танцевальной тусовки дошли кое-какие слухи от шульгинских друзей-психиатров, и вот уже диджеи играют перед исполненными любви толпами. Так появился рейв.

Я никогда не забуду ту ночь, когда впервые попробовал МДМА. Все вокруг только и говорили о том, как их прет от димыча, и я подумал, что, раз уж его продаю, можно и узнать, что в нем такого крутого. Я пошел в туалет, положил кредитку на коробку с туалетной бумагой, насыпал полграмма (я не знал, сколько надо), сделал дорожку и вдохнул (что так делать не надо, я тоже не знал)… Твою мать!!! Глаза чуть не взорвались от боли. Я вывалился из кабинки и посмотрел в зеркало — вид у меня был, будто мне брызнули в лицо из баллончика. Я простоял, наверное, полчаса рядом с раковиной — пил воду, чтобы избавиться от мерзкого ощущения в горле, а потом вернулся в бар и заказал еще одно пиво. И тут меня накрыло.

О Господи. Охренеть. Понятно, почему его назвали экстази. Время замедлилось, меня накрыло волной радости (как будто в целом мире все было хорошо), я чувствовал только любовь — любовь к самому себе, к ближнему своему… любовь к нашему биологическому виду! Поверхность барной стойки стала гладкой как шелк — вместо шершавой доски в пятнах от пролитого пива, какой она была на самом деле. Ко мне подошла девушка из универа — я не понял ни слова из того, что она мне сказала, но как же это было круто. Выйдя на улицу, я почувствовал, что не иду, а медленно парю над землей; так я доплыл до клуба своего приятеля — там была частная вечеринка, но он меня впустил, и я стал ходить по клубу туда-сюда, пожимая всем руки и здороваясь (они такие: «Это что еще за чувак?»). Еще через пятнадцать минут я вышел и стал звонить всем по списку контактов, чтобы сообщить им, что я думаю о жизни, вселенной и всем таком. Я чувствовал настоящую близость со всеми окружающими, они все были мои друзья и должны были с радостью часами слушать мои телеги. Было уже поздно; я дошел/доплыл до дома. Меня не отпускало, я открыл фейсбук и еще долго слушал одни и те же скачанные на LimeWire пять песен.

С рейвами есть, конечно, кое-какие проблемы — шум, мусор, — но в целом это просто развлечение для молодежи, размахивающей светящимися палочками. Однако по мере роста рейв-движения в 1980-х и 1990-х нарастала и паника в желтой прессе. МДМА уже был запрещен, поскольку его ингредиенты подпадали под Закон о неправомерном использовании наркотических веществ ^[5], но теперь речь шла о толпах подростков, занимающихся неизвестно чем в открытом поле — покуда пивоварни теряли прибыль. Поворотным моментом стал семидневный рейв в Каслмортоне в 1992 году. Полиции не хватало людей, чтобы арестовать всех, — копы на фотографиях выглядели полными идиотами. Вскоре, в 1994-м, был принят новый Закон об уголовной юстиции, согласно которому полиция получила полномочия разгонять вечеринки, характеризующиеся музыкой «с однообразным ритмом» (в отличие от других вечеринок, где все сидят по углам и скрипят зубами под Паваротти). Сегодня, конечно, электроника — давно уже общепринятый стандарт в клубах, где место наркокультуры занял старый, добрый, чистый и здоровый алкоголь.

Но рейв жив. Как-то раз я нашел в фейсбуке такую вечеринку — «Слет неземных существ» или что-то вроде того. Обычно они организуются так: ты получаешь адрес, позвонив по телефону в тот же вечер. А когда федералам наконец становится об этом известно, мероприятие уже в самом разгаре, и у них не хватает ресурсов и людей, чтобы его разогнать. Но на этот раз какой-то идиот запостил адрес прямо в фейсбуке, и, когда мы добрались до места, вечеринку уже накрыли, а вокруг складского здания стояли полицейские машины. Образовалась толпа человек из двухсот разочарованных тусовщиков, которым было некуда идти. Кто-то предложил ближайший парк. Проведя переговоры с местными водителями автобусов, все мы успешно добрались до нового места — чтобы обнаружить, что полиция снова нас опередила. Впрочем, на этот раз тут были только две патрульные машины, по одному сотруднику в каждой, а парк был обнесен лентой с надписью «Оцеплено полицией, не заходить». Нас было в сто раз больше, чем их, и мы подумали, что, если просто ломанемся, они ничего не смогут сделать. Мы повернулись лицом к копам и начали отсчет. Я приготовился. «ПЯТЬ… ЧЕТЫРЕ… ТРИ… ДВА… ОДИН!»

Я перепрыгнул заграждение и побежал по дороге внутрь парка. Бежал и слышал свои шаги… только свои шаги. Я оглянулся и испытал ужасное чувство: побежал только я один. Все остальные стояли за заграждением и ржали, а двое ленивых копов смотрели на меня со смесью презрения и удивления. Я не мог просто вернуться обратно, потому что в кармане куртки у меня было с десяток свертков с липким зеленым ганджубасом для продажи, так что мне оставалось только бежать дальше, с трудом увернувшись от еще одной патрульной машины, прибывшей на подмогу. Я пробежал через весь парк, продрался сквозь кусты, потом выбрался из городка по проселочной дороге через поля — и в конечном счете вернулся назад, на то же место. К тому времени кто-то врубил на полную громкость музыку в машине и импровизированная вечеринка была в самом разгаре, так что я начал приходить в себя. Так продолжалось час или два, пока трое остававшихся на месте копов не дождались подмоги в виде четырех минивэнов, набитых решительно настроенными держимордами. Я начал стремительное отступление вместе с остальными, однако у легавых были другие планы; из-за спины я слышал свистки и крики.

Но у меня все еще оставалось немало зелени, так что я продолжал бежать, выбросив по пути большую часть в кусты. Один пакетик я оставил, чтобы объяснить, зачем убегал. Из-за адреналина у меня выросли крылья — я перепрыгнул кирпичный забор как нечего делать и удрал бы от жирных ублюдков и на этот раз, но тут из-за угла вырулил минивэн. В падении я ударился о лобовое стекло и растянулся на мостовой. Выскочили шестеро копов и затолкали меня в машину, где один из них тут же полез в мой телефон в надежде найти доказательства того, что я был «сраным дилером» (так оно и было, но это не имеет отношения к делу). Я не уверен на 100 %, что за пять минут нашего знакомства он успел завершить все необходимые формальности и получить ордер на мой арест за подписью судьи, — так что могу только предполагать, что он был одним из тех отморозков, которые вечно ругаются с начальством, отказываясь играть по правилам.

К счастью, копы не нашли ничего кроме того пакетика, и им пришлось меня отпустить с предупреждением. Так что я вернулся и забрал товар.

Когда ты дилер, то естественным образом знаешь других дилеров: твои кореша знакомят с их корешами и так далее. Так я познакомился с Шаа, беженцем со Шри-Ланки, недавно приехавшим в Англию. Учитывая все безумие, которое выпало на его долю, он был на удивление расслабленным парнем. Бежав от «Тигров освобождения Тамил-Илама» и гражданской войны на родине, он в конечном счете оказался на южном побережье со студенческой визой, где связался с местной бандой, торгующей травой. В какой-то момент из-за денег случился конфликт, ситуация вышла из-под контроля — и Шаа выстрелили в грудь в упор. Он выжил.