Журавлик по небу летит - Ирина Кисельгоф

Мы переехали в новый дом. То есть дом был старый, но для нас новый.

– Мы жили в бетонной коробке, – сказал отец. – Теперь будем жить в кирпичном доме, построенном в стиле модерн. В самом центре.

– И что такое модерн? – скучно спросил я.

Переезжать мне было неохота. С какой радости? На старом месте остаются все мои друзья. Не пилить же к ним через полгорода?

– Архитектурный винегрет, – ответил отец.

Архитектурный винегрет превзошел все ожидания. Я увидел окно с видом на самодельную террасу, зависшую на высоте четвертого этажа. Я повертел головой, терраса прошлась передо мной заснеженной улицей.

– Моя комната, – безапелляционно заявил я.

– Здесь же нет воздуха, – ужаснулась мама. – Там стена. Ничего не видно.

– Зато здесь есть моя собственная улица. На ней полно воздуха.

За окном взвыл ветер, и перед нашими глазами промчалась целая толпа бешеных снежинок. Подумала, вернулась назад и рухнула на подоконник.

– Вот видишь, – сказал я. – Здесь полно воздуха, ветра и снега.

– Папа выбрал эту комнату себе под кабинет.

– Мама! – Я добавил в голос слезу. – Ты же поможешь?

– Миша, помогать! – закричал отец.

– Щас. – Я открыл окно. Бешеные снежинки вломились в комнату вместе с ветром.

– Не ходи, – взмолилась мама. – Это может быть опасно.

– Угу. – Я вывалился наружу и пошел по аэродинамической трубе, в которой хозяйкой шлялась метель. А мама чуть не отправилась вслед за мной.

Я шел, мерзлый снег трещал под ногами, лицо хлестала взбесившаяся метель. Я успел почувствовать себя покорителем Севера, когда добрался до чужой стоянки. Вокруг стоянки кружили электрические снежинки, в их центре по-турецки сидела девчонка и нашивала синюю пуговицу в пару к такой же. На толстых красных щеках длиннющие ресницы, на макушке хохолок типа «бант сняли, расчесать забыли»; язык высунут так, что слюна чуть не капает. Я захохотал, она повернула голову и вытаращила свои лупарики. Я чуть не умер от смеха. Вместо лица огромные блюдца глаз и язык!.. Она язык засунуть забыла! А-а-а! Фекла! Я симметрично выпучил глаза и высунул язык. Она заорала, и на ее лице получились три огромных блюдца. Я упал в снег и умер от смеха окончательно и бесповоротно.

А на следующий день она отдубасила меня моим же тортом. Меня давно никто не бил, тем более по голове, тем более тортом. А она отдубасила. Хотя в этом не было ничего странного. Ее фамилия была Конан Дойл. Лиза Конан Дойл из Баскервиль-холла. Она сама так сказала. Умереть, не встать! Но если бы не она, я никогда бы не познакомился…

На следующее утро мы пошли знакомиться с новыми соседями. Дверь открылась, и я обалдел. Шел к соседям и офигенски припандорился. Наша соседка оказалась красавицей с инопланетянскими глазами вполлица. Да… Прям Нейтири[2]в бело-розовом варианте. Все знакомились, я был в ступоре. Мама подтолкнула меня в спину, и я очнулся.

– Михаил. – Я ни с того, ни с сего поклонился и покраснел как дурак.

И тут я заметил вчерашнюю девчонку. Она хихикала и таращила на меня лупарики, читая своим лазером мои мысли. Я испугался, потом разозлился и показал ей язык, чтобы напомнить, кому здесь надо бояться. Вот тогда она и двинула по моей башке тортом. И так восемь раз. Фекла! Если бы не инопланетянка, я бы ей показал. А так я был в бесконечном ступоре-штопоре и молчал как зомбовоз. Я вообще не краснею, и мне всегда есть что сказать, но это был не мой день.

– А при чем Конан Дойл, Лиза? – неожиданно спросила моя мама.

– У вашего Миши налицо белое лицо, – ехидно сказала девчонка. – А у Конан Дойла есть рассказ «Белое лицо». О больном проказой. Он плющил свою физиономию оконным стеклом, – и она с сарказмом добавила: – Хотя язык не показывал, он уже вырос из коротких штанишек.

Из коротких штанишек?! Ты что себе позволяешь, малявка? – Я обозлился донельзя. Так опустить меня при…

– Какая связь между проказой и Мишей? – удивился отец.

– Прямая, – отрезала мама. – Он у нас проказник, но его никто не бьет. Может, возьмешься, Лиза? У тебя хорошо получается.

Кто? Проказник?! Что за дебильное определение? И мама туда же? Предлагает меня бить какой-то посторонней малявке? Я чувствовал себя оплеванным. Всеми! Я незаметно сунул девчонке кулак в живот. Кто-то должен был получить. И это будет она!

– Запросто, – согласилась девчонка и вредно прищурилась.

Я стиснул зубы и бросил взгляд на инопланетянку. Она открыла коробку с тортом и покраснела, как я. Мне стало легче.

– Что за торт… – девчонка заглянула в коробку, – был?

– «Сказка», – холодно ответил я.

– Взбитая о твою голову, – прыснула со смеху девчонка и ковырнула пальцем гомогенную массу.

– Я уже понял, как у вас встречают, – сощурился я. – Обряд проводов соответствует?