Четыре подковы белого мерина - Наталья Труш

За завтраком Лада познакомилась в ресторане с охранником. Словоохотливый Семен Моисеевич за пять минут рассказал ей, что живет в Иерусалиме уже почти три десятка лет:

– Я люблю Израиль. Это моя родина, хоть и родился я в Москве. Но я не скучаю. Москва мне жизнь сломала. Я учиться хотел! Я, если хотите, с отличием суперпуперфизико-математическую школу окончил. А в университете меня завернули. Не поверите! Даже взятку не взяли! Просто завернули, и все. Так что я не скучаю, нет! Я не стал физиком, хотя мог бы. Но я счастлив тем, что внуки мои будут учиться в тех университетах, в которых захотят. И работать будут там, где им захочется.

Лада слушала этого немолодого уже человека, и ей было страшно. Она скучала по своему городу, скучала по Димке, даже по работе своей скучала. И хоть все это осточертело ей до зубовного скрежета и в отпуск она убежала и от хмурого города, и от Димки с его проблемами, и от работы, но она знала, что подойдет к концу эта туристическая неделя и самолет доставит ее в родной город. А там вместо солнца – до самого июня дожди со снегом, Димка, с которым она устала нянькаться, работа с сумасшедшей и неадекватной директрисой Светланой Генриховной, но там ей хорошо и спокойно, даже если день начинается с тревожного звонка или пониженного давления. Просто там, в этом городе, – ее дом и, уж простите за патетику, родина! Или, если проще, то место, где родился и вырос.

А у представителей этого народа есть место, где появился на свет, а есть – историческая родина. И первое – это весь мир, по которому раскидало сынов Израиля, и откуда они стремятся на землю предков, а второе – крошечная полоска суши, где с одной стороны море, с остальных – враждебно настроенные соседи. И ехать некуда…

Лада смотрела в окно и не верила, что все это сейчас происходит с ней, что проносящиеся за автобусным окном пейзажи – это не сон, и не кино, и не телевизионный «Клуб кинопутешествий», а реальная жизнь вечного города. И он не снится Ладе Стрелецкой, детскому психологу из Санкт-Петербурга. Она просто взяла и прикатила сюда на современном комфортабельном автобусе, похожем на муравья из-за зеркал заднего вида, забавно торчащих, будто усики рыжего трудяги. В салоне автобуса кондиционер, телевизор и кофеварка, как в номере отеля. Все земное, и пейзаж за окном хоть и не похож на слякотный петербургский, но вполне реальный.

И все же было в этом что-то ненастоящее, потому что ей всегда казалось, что Иерусалим – это чудо-город из детской Библии с картинками. И совершенно фантастическим, невероятным оказалось то, что они перешли неширокую улочку и попали в Гефсиманский сад, где росли оливковые деревья, с толстенными стволами, словно страшной ревматической болезнью искореженными, с небольшими кронами из серо-зеленых листьев.

– Они не помнят Иисуса Христа, – как о чем-то совершенно обыкновенном самозабвенно вещал Леонид Нельман. – Им всего тысяча лет…

Странно было Ладе слышать это «всего» по отношению к деревьям Гефсиманского сада. Еще совсем недавно ей казалось, что и сад этот – некое придуманное сказочником место, наподобие гриновского Зурбагана. Может ли такое быть, чтобы две тысячи лет тому назад по ступенькам сада поднимался необычный человек, чтобы на белом камне вблизи сада обратиться с молитвой к Всевышнему: «…да минует меня чаша сия», а потом покорно закончить: «…а впрочем, на все Твоя воля…»

Отсюда им открылся красивый вид на стену Старого города: белая широкая каменная лента ползла по холму в обе стороны, отделяя современность от библейской истории.

Автобус вскоре оставили и дальше отправились пешком. Под тем же палящим солнцем Земли обетованной, только без креста на спине, лабиринтом, уводящим за стену, узкими кварталами, населенными армянами, арабами и еще бог знает кем. Шустро сновали под ногами черноглазые ребятишки, готовые в мгновение ока утащить кошелек или фотоаппарат у зеваки-туриста.

Леонид уверенно вел их лабиринтами, и Лада удивлялась тому, как он помнит дорогу?! Впрочем, иностранцу, путешествующему по центру Санкт-Петербурга, тоже все показалось бы чрезвычайно запутанным. Заведи туристов, не знакомых с городом, на Дворцовую площадь с Невского, а потом выведи их на Миллионную, да заверни на Мойку, да прогуляй по переулкам… Тоже, наверное, покажется город сплошным запутанным лабиринтом. Так что удивляться сильно не приходится.

Так и все же не очень так. Все-таки европейский Петербург с его трехсотлетней историей и кварталы старого Иерусалима на подступах к храму Гроба Господня – это разное. Совсем разное. Вот и древняя римская улица Кард о, тянущаяся вдоль Еврейского квартала, только на глубине нескольких метров, подтверждение того, что «тот самый» город – город Христа, – он все же не на поверхности, а намного глубже, под культурным слоем, который археологи сняли лишь в одном месте.

Тут ли проходил тот страшный путь на Голгофу, где сейчас шли туристы, бог весть. Экскурсовод Леонид Нельман, улыбаясь своей снисходительной еврейской улыбкой знатока, развел руками:

– Все приблизительно, друзья мои!

Лада, поспешая за экскурсоводом, чтобы не пропустить ни единого слова, потеряла из виду своего нового знакомого. Потом поняла почему:

Леонид Нельман поставил Гронского замыкающим группы, вручив ему разноцветный зонт, чтобы опознавательный знак было видно всем, вот Павел и полз далеко позади, подгоняя всех отстающих.

Особенно его раздражали две до ужаса любопытные тетки, которые проявляли интерес не к истории и городу Христа, а к барахлу, которым были завалены мусульманские лавки. Они тормозили поминутно, рассматривая сувениры и прицениваясь к фруктам и серебряным изделиям.

На очередной остановке Гронский догнал экскурсовода и взмолился:

– Леонид, вторая смена! Предлагаю пастухом в хвосте поставить мужа одной из дам, которая не идет, а ползет! Умоляю! Я все-таки хотел бы ваш рассказ слушать, а не прайсами интересоваться!

Леонид рассмеялся:

– Отлично! Хорошее решение – привлечь к общественным работам мужа этой нерасторопной дамы!

На всякий случай Нельман продиктовал всем номер своего мобильного телефона и научил, как нужно действовать, если все-таки, отстав от группы, турист потеряется:

– Не пробуйте сами догнать и найти – не получится! Лучше всего в таком случае подойти к первому попавшемуся полицейскому, показать ему мой номер телефона и произнести магические слова – «гид Леонид». Полицейский сам сделает мне звонок, разберется, где мы находимся, и найдет способ доставить вас до группы.

Гронский передал зонтик новому дежурному, мужик распахнул его над головой и скомандовал своей неторопливой супруге:

– Валя, держи шаг строевой, а то я тебе буду на пятки наступать! И еще – всех касается, – зычно гаркнул мужик, – шаг влево, шаг вправо считаю побегом, за который расстрел на месте! Причем два раза!

Он смешно сделал ударение на втором слоге.

Леонид Нельман довольно хихикнул:

– Ну, теперь я за группу спокоен!

Гронский пробился к Ладе и сообщил ей радостно: