Божественное свидание и прочий флирт - Александр Макколл Смит

Герр Брюгли передал маленькую фарфоровую фигурку мадам Томаат, которая очень осторожно взяла ее и стала рассматривать.

— Прекрасные цвета, — отметила она. — Столь достоверны.

Она вернула статуэтку герру Фишеру, выжидающе глядевшему на герра Брюгли.

— Я беру ее, — сказал герр Брюгли. — Не мог бы ваш человек…

— Мы с удовольствием вам ее доставим, — прервал его герр Фишер.

Мадам Томаат перешла в другую часть комнаты и рассматривала там небольшое изделие из бронзы.

— Нет ли у вас чего-нибудь эдакого — какой-нибудь безделицы, — которая могла бы понравиться мадам Томаат? — спросил герр Брюгли герра Фишера. — Может, найдется кое-что для маленького подарка?..

Герр Фишер погрузился в размышления.

— Есть кое-что, — проговорил он. — Небольшое яйцо, правда, работы последователей Фаберже. Но, тем не менее, изящное.

Герр Брюгли улыбнулся.

— Ей понравится. — Потом произнес очень тихо. — Дорого?

Герр Фишер понизил голос. Он не любил торговаться, даже с такими людьми, как герр Брюгли.

— Восемь тысяч франков, — сказал он. — Совсем недорого. Если бы это был Фаберже, ну тогда…

Герр Брюгли поспешил избавить владельца галереи от смущения.

— Вполне разумная цена, — заметил он. — Давайте посмотрим, понравится ли оно ей?

— Положитесь на меня, — заверил его герр Фишер. — Я тотчас же его принесу.

Это было миниатюрное яйцо из серебра с позолотой и инкрустацией. Верхушка, которая откидывалась, изнутри была облицована перламутром, а остальная внутренняя часть яйца — черным янтарем.

— Полагаю, в нем можно хранить пилюли, — сказал герр Фишер. — Изделие французского производства.

Мадам Томаат взяла крошечное яйцо в руки и не могла оторвать от него взгляд.

— Ах, какое очарование! — воскликнула она. — И так скромно. Будьте любезны, я беру его.

В эту минуту герр Фишер оказался в растерянности. Он смотрел на Брюгли, который усердными взмахами руки указывал на яйцо.

— Я хотел бы купить его для мадам Томаат, — говорил герр Брюгли. — Запишите на мой счет.

— Но я сама хотела его купить, — возразила мадам Томаат. — Вы слишком добры ко мне.

— Я собирался купить вам его в подарок, — настаивал герр Брюгли. — Вам нет необходимости покупать его самой.

Герр Фишер не уступил возражениям мадам Томаат и взял у нее яйцо.

— Я упакую его в золотую фольгу, — сказал он. — Она тоже может вам пригодиться: достаточно прижать золотую фольгу к какой-нибудь вещице, и та станет позолоченной.

Взгляд мадам Томаат натолкнулся на картину небольших размеров, висевшую на одной из стен. Увенчанный нимбом человек, казалось, парил над лугом, оторвавшись на несколько футов от земли, и на него с восхищением смотрели несколько свидетелей этого чуда и несколько удивленных животных.

— Картина завораживает, — сказала она герру Фишеру. — Что это?

Герр Фишер снял картину.

— Джозеф Копертино. Знаменитая личность. Более семидесяти раз он возносился и пролетал большие расстояния. Думаю, именно поэтому он стал главным святым всех тех, кто ездит воздушным транспортом.

— Очаровательная живопись, — сказала она.

— Конец семнадцатого столетия, флорентинец, — пояснил он, понижая голос. — И цена замечательная — девятнадцать тысяч франков.

— Как вы думаете, понравится ли она герру Брюгли? — спросила мадам Томаат.

— Думаю, да, — прошептал герр Фишер. — Между нами говоря, я пришел к заключению, что у него есть, ну, самая малая толика боязни путешествовать по воздуху. Вне всякого сомнения, эта живопись успокоит его.

Мадам Томаат чуть наклонила голову.

— Вас не затруднит выслать мне счет? — обратилась она к герру Фишеру. — Мадам Заблорен ван Томаат.

— Разумеется, мадам, — сказал герр Фишер. — А герр Брюгли — должен ли он знать об этом?

Мадам Томаат взяла картину у герра Фишера и вручила ее герру Брюгли.

— Маленький подарок от меня, — сказала она. — В знак благодарности за вашу доброту.

Они вышли из магазина герра Фишера с подарками в руках: каждый нес подарок, купленный другим. Слегка похолодало, хотя солнце продолжало ярко светить, и герр Брюгли поднял воротник пальто. Мадам Томаат снова взяла его под руку, и так они шли вниз по узкой улочке обратно к реке.

Проходя мимо кофейни, популярной среди студентов, они почувствовали запах только что смолотого кофе.

— Я бы не отказался от чашечки кофе, — сказал герр Брюгли. — А вы как? Можете себе позволить одну порцию?

Ну конечно, мадам Томаат может себе это позволить, и они вошли в кофейню несколько возбужденные от открывшейся возможности попасть в новое место, где собрались люди им не известные и много моложе. За последние несколько лет Цюрих изменился, и теперь нельзя было предугадать, с кем повстречаешься. Некоторые кварталы отныне стали богемными; какие-то кварталы были даже опасными. Как много появилось иностранцев — восточные европейцы и другие — из экзотических стран, думал герр Брюгли.

Они нашли столик рядом со стойкой бара, и к ним подошла официантка, чтобы принять заказ. У нее были колготки черного цвета, напоминающие рыболовецкую сеть, и взлохмаченный вид. Запах ее дешевых духов заставил мадам Томаат сморщить нос.

Герр Брюгли заговорщически улыбнулся.

— Да, здесь все иначе, не так ли?

Мадам Томаат озиралась по сторонам.

— Чем занимаются эти люди? — обратилась она к нему, понизив голос. — Думаете, они и впрямь учатся?

Герр Брюгли пожал плечами.

— Возможно, — ответил он. — Может, они учатся ночью — тоже вариант.

Принесли кофе. Очень горячий и очень крепкий.

— И столь желанный, — произнес герр Брюгли. — В каком бы то ни было окружении.

Он глянул на часы, близилось время ланча. На мгновение он задумался; затем подозвал официантку и что-то ей тихо сказал. Она пробормотала какие-то слова в ответ и возвратилась чуть позже с бутылкой шампанского, которую герр Брюгли внимательно осмотрел. Одобрительно кивнув головой, он что-то еще ей сказал. Похоже, это ее удивило, но затем она улыбнулась и исчезла за стойкой бара.

— Вы что-то скрываете, герр Брюгли! — отругала его мадам Томаат. — Намереваетесь озорничать!

Спустя несколько минут официантка вернулась в сопровождении мужчины в переднике. Он нес две винные бутыли шампанского. Поставив шампанское на стойку бара, он, к удивлению мадам Томаат, начал громко хлопать в ладоши. Разговоры стихли. Люди выглядывали со своих мест; одна женщина отложила в сторону сигарету; молодой человек, уже было вставший из-за стола, снова сел.