Киндернаци - Андреас Окопенко

Зеленая повестка доставлена на дом, словно шелковый арабский шнурок. За нее теперь надо расплачиваться изнурительными трудами и страхом, пока не наберется на целый календарь. Среди ночи вскакивать по звонку — учебная тревога. Трясущимися руками пижаму — в угол, в следующий миг вместо нее посреди комнаты уже стоит набитым чучелом военная форма. Упереть в землю гигантский шест, обезьяной наверх и вместе с шестом перемахиваешь через канат, протянутый на головокружительной высоте. Не умеющего плавать — тычком в стылую черноту пещерных вод. Бежать эстафету с горящей коробочкой из-под сапожного крема, и с адским пламенем в ладони подскакивать на стонущих от страха ногах, чтобы взять метровый соломенный барьер. Детская служба в отрядах «юнгфолька», которая была чем-то вроде продленных каникул, осталась позади: в четырнадцать лет тебе уже предстоит вынести все мучения спортивных занятий и допризывной подготовки, которые полагается проходить члену «гитлерюгенда». Оттуда раньше переходили к несению трудовой повинности, теперь же, скорее всего, досрочно загремишь в армию фюрера.

Та часть длинной серой улицы на окраине города, где на смену последним пестрым магазинчикам с пустыми полками изредка начинают попадаться занимающие подвальное помещение крохотные фабрики прошлого века с вывеской вроде «РЕЗАНИЕ И ШТАМПОВКА» или «ЛИТЕЙНАЯ», где тянутся доходные дома с пещерными условиями в квартирах без водопровода и канализации, где через каждые два десятка домов натыканы на углах серо-зеленые забегаловки, хранящие память о стародавних побоищах, напоминает первый осенний поход в новую школу или быстро пролетевшие четыре с половиной года военного детства, начиная с первой фотографии, на которой ты снят уже в форме. Сегодня по улице идут отец с сыном, оба очень молчаливые, направляясь в учреждение, которое называется «Учетный стол», сын задумчив, ему никогда еще не приходилось так долго размышлять об ожидающих его неприятностях. Отец, чтобы его подбодрить, говорит:

— Если будешь стараться, тебя, может быть, пошлют в военное училище.

Сын только еще больше мрачнеет. Он думает: «Хоть бы кто-нибудь съел эту зеленую повестку!»

— Не унывай раньше времени, — утешает отец. — Может быть, это письмо подействует.

Один раз доктор Бичовски уже спасал сына, когда помог ему получить карточки на усиленное питание с талонами на масло и молоко.

— Туберкулез надо заедать, — говорил доктор.

Вдруг он и теперь поможет заесть зеленый билет?

— А теперь подтянись! Я-то не немец, а вот ты — член гитлерюгенда.

Слова сопровождаются легким тычком под правую ключицу. Сын в юнгфольковской форме идет молодцеватым шагом. Навстречу рысью мчится вниз по лестнице какая-то еще незнакомая ему разновидность петлиц и нашивок. Сын на всякий случай салютует, в ответ презрение, но отец тоже с обычным своим отстраненным выражением салютует и слегка прищелкивает каблуками.