Железный пар - Павел Крусанов

Отъявленные эти, как известно, что б ни случилось, не бывают виноваты. Не виноваты, разумеется, они и в том, что именно такими их соорудила, на беду, природа. При этом доводы их обороны таковы: хоть иногда должна же я побыть немного стервой. Или: а почему бы не пожить и для себя. Вот оправдание их вредного, пустого прозябания! Они ничуть не сознают – испробовав однажды эти лакомые блюда, другого есть уже не захотят! Какой тут долг, какая честь! Эти главнейшие понятия в судьбе и жизни человека – чёрствый сухарь для дамочек, а не конфетка, о них легко и зуб сломать.

Что делать? Надо с детских лет (а то и раньше) учить их, дамочек, почтительно склоняться перед всем мужским. Но как? Ведь рычаги – у них:

бабушка – женщина,

мать – женщина (как независимость обрёл – сбежал; спасибо дяде – оставил на Марата мне жилую площадь),

няня – женщина,

сестра – женщина (у меня, на счастье, – брат (хотя тут с оговоркой счастье)),

учительница – женщина,

жена…

Об этом уже было, впрочем. От них, выходит, зависит формирование неокрепшей юности. А результат? Такой пример: не далее как вчера смотрел программу… я записал, где ж это… вот: в 19.15 по московскому времени. Ведущая программы – то ли родственница владельцев канала, то ли его соучредитель, но видно, что человек в профессии случайный, – трещала без умолку, не давая гостю высказать мнение по интересному вопросу. Потом, недовольная его позицией, долго читала строки из газеты, намеренно расходуя впустую время эфира. А между тем, каждое слово уважаемого гостя ценится телезрителями больше, чем все её суждения базарного характера.

И дальше:

врач – женщина,

юрист – женщина,

судья – женщина…

Не потому ли общество страны сплошь состоит из нарколыг, бандитов и воров? Не потому ли нет теперь иного выхода, как только поменять всё человечество Земли? И срочно поменять – на исправление нет времени! Всё это в книге у меня с документальной точностью разобрано по пунктам.

Непостижимая загадка женщины, воспетая поэтами и зодчими, на деле сводится к ошеломительному – не сказать обидно – принципу: не проведёшь – не проживёшь. На этом скособоченном фундаменте, на этом древнем и шершавом основании возводит женщина надстройку взаимоотношений с миром и противоположным полом. Преодолеть печать порока она не в силах – природа генов требует разрушить то, что создаётся в мире верностью и мужеством мужчин. Она влечёт в силки и усмехается улыбкой Моны Лизы в лицо безвинной жертве. А заодно и всем, кто в восхищении взирает на портрет творения великого да Винчи, чей гений разгадал и в назидание запечатлел в этой улыбке всю суть коварства их отъявленной натуры! Остаётся дивиться всемогуществу природы, создавшей для воспроизводства вида надёжно действующий инстинкт, туманящий глаза и разум. А приходишь в норму – поздно…

Про гены – это не фантазии, не просто так. Есть подтверждение: однажды в передаче о секретных фактах науки (у меня записано число, канал и время размещения в эфире) признали, что учёные открыли в женском теле код генетической агрессии. Такого нет в мужском. На очереди ген продажности и лжи, который, несомненно, тоже в них сидит и ждёт своего пытливого Колумба. Ах, если б знать мне это раньше! Я брата бы не проклинал – я бы скорбел… Что говорить: у незнакомых с одеждой и чудом сохранившихся до наших дней диких племён первобытных папуасов вход женщинам в жильё мужское запрещён категорически! Откуда только им известно о тех трагических последствиях свободных нравов (в лице женщин), которые настигли нашу цивилизацию, ушедшую от них на тридцать тысяч лет вперёд? Им незнакома письменность – им не узнать о наставлениях из Библии или Корана…

Но разум ясен, и глаза открыты. И всё понятно с загадкой и неотразимостью их чар. И сами чары эти… Куда, скажите, подевались умницы и скромные красавицы, которыми цвели проспекты городов и сельских поселений ещё каких-то двадцать лет назад? Взгляд радовался и бежал за ними следом. Что же теперь? Тьфу-тьфу на то, что выискалось им на смену! На идеал, который усмехается с экрана, – чума чумою, хуже смерти: наколотые губы так раздуты, что на лицо красавицы впору надеть трусы!

Ну вот – открылся зев порока! Тут и подсовывает непристойные картины третий… Изыди! Ехал Грека через реку, гоп-ца-ца… Ехал Грека через реку… Сгинь, похабник!

А там, в окошке фонаря, извольте, – ангел. Чистый ангел. И так невыносимо подмывает (великая охота и великий страх) коснуться хотя бы кончика его крыла… Вот этот, кому хочется, – он. По счёту пятый.

* * *

– Вася.

– Глеб.

– Сергей.

Без церемоний представилась утром братия Фёдора, и все сразу перешли на «ты».

Вася – весельчак и балагур, когда-то они с Фёдором учились в Томском университете. Глеб – деловит, уверен, явно с задатками лидера – иммунолог, сейчас в Новосибирске заведует лабораторией. Сергей – спокойный, сдержанный, с отстранённой улыбкой – тоже из Новосибирска; по рекомендации Фёдора – лучший в стране специалист по гепатиту.

Все уже пахли зубной пастой и мылом.

Я поспешил в ванную – Азим предупредил: воду здесь дают по графику, как правило – утром и вечером.

Во время завтрака – чай, лепёшка, вяленое мясо, сыр, миндаль – явился присланный Азимом аспирант Назархудо – смуглый худощавый парень с резкими иранскими чертами, как я их понимал, в чёрном костюме, галстуке и остроносых лаковых туфлях.

Он должен был оформить нашу регистрацию в полиции и показать город, если нам, конечно, заблагорассудится.

Собрали паспорта, вручили их Назархудо.

Фёдор уже несколько лет руководил академическим институтом. По учёным меркам – молодой, почти птенец. Но видно, что на своём месте – упрямый, самостоятельный, хозяйство в образцовом порядке.

Для Азима Фёдор – драгоценный гость. Неудивительно, что аспирант Азима и вовсе точно раб лампы.

После чая я внёс свою долю в общий котёл: в Новосибирске были закуплены продукты – консервы, крупы, специи, растительное масло, – да и здесь надо нанимать машину, оплачивать бензин, пополнять запас. Глеб управлял складчиной, но Фёдор настоял: нужно разложить яйца в две корзины, – и часть денег забрал.

Я прикинул и обрадовался, что верно рассчитал, сколько взять – ещё и бедный Руслан настойчиво всучил в дорогу, – осталось на личные расходы. Надо только поменять рубли на сомони.

Позвонил Ане: всё в порядке, прилетел, вкушаю рахат-лукум с люля-кебабом. У них тоже порядок – хоронят в грядку семена редиски.

Не дожидаясь возвращения Назархудо, Глеб потащил Васю и Сергея на базар – взять что-нибудь к обеду. Все они в Душанбе не первый раз – экскурсия по городу их не прельщала.

Глеб с Васей закинули за спину рюкзачки с камерами и сменной оптикой. Сергей надел на темя шапку-трансформер: хочешь, можно развернуть в панаму, хочешь – сложить на манер киргизского колпака или турецкой фески.