Тревожная осень - Андрей Дымов

Что ж, все хорошо – тьфу-тьфу-тьфу, чтобы не сглазить! Будучи суеверным, Дымов поискал глазами кусочек дерева, чтобы постучать по нему. Кстати, он забыл еще одну вещь: в недрах президентской администрации бродил проект указа, завизированный всеми, кем положено, о присвоении ему звания «Заслуженный деятель науки РФ».

«Не перехвали, – посоветовал самому себе Андрей Семенович и таки постучал по дереву. – Все, 7.30, пора собираться, а то еще опоздаешь на работу, проснувшись ни свет ни заря».

Он встал, подошел к окну. И тут что-то словно кольнуло его. Два смутных облачка – не белоснежных, а скорее темно-серых висели над ним, хотя небосклон был девственно-чист.

«Что же это такое?» – подумал Андрей Семенович. У него часто бывало: чувствует что-то неприятное, помнит об этом, но не может сказать, что именно. Сейчас было именно так. Что вдруг возникло прямо по курсу?

Про одно облачко вспомнил: сегодня он должен заехать в больницу и получить результаты анализа крови на РSA, который делал почти неделю назад, но не удосужился получить из-за своей вечной занятости. Вообще-то ни обследоваться, ни лечиться Андрей Семенович не любил – на это времени точно не хватало. Но годы брали свое, и здоровью приходилось уделять внимание. Лет пять назад он случайно набрел на одну ведомственную больницу и с тех пор периодически в ней появлялся. Хотя дело было не в самóй больнице и не в отделении, а в работавшем там враче – Анне Ивановне. Она была прекрасным врачом – умница, обладающая энциклопедическими знаниями, причем как в области медицины, так и в искусстве и литературе. Но суть не в этом. Глядя на нее, он вспоминал строки Н. Заболоцкого:

«…что есть красота, // И почему ее обожествляют люди? // Сосуд она, в котором пустота, // Или огонь, мерцающий в сосуде?»

В Анне Ивановне не огонь мерцал, а бился свет ста сорока зенитных прожекторов, использованных Жуковым при наступлении на Берлин. И жар от этого света превосходил тепло, которое давала любая доменная печь. А ее голос? Завораживающий и успокаивающий. И как успокаивающий! Шутя, он называл ее дальней родственницей сирен, которые едва не погубили экспедицию Одиссея.

– Но от своих предков вы унаследовали только очаровательный голос, – подчеркивал Андрей Семенович.

Около этого «источника» света, тепла и успокоения он, когда припекало, и стал появляться в последние годы. Сначала Андрей Семенович каждый год ложился на двухнедельное обследование, прокапаться всякими витаминами и т. п. Потом спираль времени сжалась еще на один виток, а может и на несколько, и он оставался всего на два дня. Все делал в бешеном темпе, одновременно разговаривая по нескольким мобильным, и терпеть это могла только Анна Ивановна с ее ангельским характером.

Потом Андрей Семенович с удовольствием сидел с ней рядом, причем, что было для него нехарактерно, терпеливо и никуда не торопясь. Слушал ее назначения и клялся себе, что непременно будет выполнять все, хотя в глубине души понимал – скорее всего, выполнит не более 50 процентов рекомендаций.

Анализ крови на PSA до сих пор не получил не только из-за занятости: он откладывал визит, как поход к зубному врачу, пока не прижмет так, что дальше некуда. Что такое PSA, Андрей Семенович не разбирался – вроде бы простатический специфический антиген, или как там его. Но знал наверняка, что, если результат на уровне 4 мг/л, все в порядке, а если выше – ничего хорошего, велик шанс рака простаты.

Несколько лет назад с PSA была неприятная история, которую он не очень любил вспоминать. В больницу пришел новый уролог, который долго работал в онкологической клинике и поэтому сразу погнал всех пациентов сдавать анализ крови на PSA. Попал в эту выборку и Андрей Семенович. Пошел, сдал, а результат – 8,4 мг/л. Он с содроганием вспоминал, как стоял перед Анной Ивановной и урологом, словно ученик, разбивший футбольным мячом стекло, перед директором школы и классным руководителем. Дымов сбивчиво начал говорить, что последние тридцать пять лет под его началом трудились больше ста лаборанток, и они все путали колбы, реактивы, пипетки и часто выдавали дурацкие результаты. Может, сходить и пересдать анализ в другом месте? Все это говорилось таким жалким тоном, что было противно и гадко себя слушать. Тем не менее уролог сдался.

– Ладно, – сказал он. – Идите в центр на Сикейроса и пересдайте, хотя я мало верю, что это что-то изменит.

Андрей Семенович пулей вылетел из кабинета, успев сказать «спасибо» и услышать в ответ недоуменное «За что?» Анны Ивановны. Минут через пятнадцать он уже был в названном центре, чуть не сшиб какую-то старушку в дверях, заплатил в кассе за анализ и, не надев бахил, рванул на второй этаж в нужный кабинет. Постучался, вошел. Увидев молоденькую медсестру за лабораторным столиком, произнес, стараясь выговаривать слова как можно спокойнее:

– Я, наверное, к вам, милая девушка. Мне анализ крови на PSA, пожалуйста.

Но «милая девушка» оказалась не очень-то милой. Не пригласив его сесть, она сказала:

– Это лабораторное помещение, здесь нельзя находиться без бахил. У вас есть бахилы?

– У меня нет бахил, – убитым голосом произнес Андрей Семенович, – но зато есть анализ PSA в количестве 8,4 мг/л, а к вам я пришел сделать его повторно. Не гоните меня, пожалуйста, – взмолился он.

И тут же загадал: если погонит за бахилами, все плохо, а если удастся ее уговорить, хорошо. Однако медсестра была непреклонна:

– Бахилы можно купить внизу за пять рублей. Наверное, у вас есть пять рублей? – то ли утвердительно, то ли вопросительно произнесла она.

Андрей Семенович разглядел надпись на бейдже: «Алла».

– Аллочка, милая, не гоните меня. У меня старшую дочь зовут Аллой. Она тоже врач, – сам того не сознавая, он пытался льстить медсестре. – Хотите, я потом куплю двадцать бахил? Надену их все на руки и ноги, приду к вам на четвереньках, – неудачно пошутил он. – Только сначала сделайте мне анализ.

Вообще-то за последние лет двадцать он привык разговаривать с женщинами не в просительном, а скорее в «предлагательном» или даже повелительном тоне. Чувствуя его силу, напор и энергетику, обычно они делали то, что от них требовалось. Но сейчас был другой случай, и Андрей Семенович это понимал. Перед симпатичной девчушкой двадцати пяти лет стоял не генеральный директор крупной компании, а толстый 57-летний мужчина (к счастью, хоть не лысый) с большим содержанием онкомаркера в крови. Все остальное – его должности, диссертации, деньги, хорошая машина, почетные звания, членство в элитном клубе, уверенность в себе – даже не отошло на задний план, а девальвировалось.

Вероятно, что-то в его облике или бессвязном бормотании тронуло сердце молоденькой медсестры.

– Ладно уж. Раз пришли, садитесь, – велела девушка, доставая жгут и шприц. – Да вы не волнуйтесь: этот анализ ничего не значит. Знаете сколько у меня перебывало таких больных, как вы? Анализ плохой, а они здоровы. Только в следующий раз приходите в бахилах.

– Лучше бы нам, Аллочка, в следующий раз встретиться где-нибудь в другом месте и по другому поводу, – Андрей Семенович снова почувствовал прилив сил.