Письма моей сестры - Элис Петерсон

После утренней пробежки, на которую я вышла, чтобы прогнать похмелье, я захожу в бутик с моими обычными капучино и круасcаном, а также с шоколадной булочкой для Ив, обожающей шоколад. Ив просматривает заказы.

– Заказов куча, особенно на французские кружевные платья; многие просят внести их в рассылочный список, – сообщает она и улыбается, когда я вручаю ей булочку.

– Чудесно! А вчерашний вечер прошел даже лучше, чем я ожидала. Ив, я хочу тебе сообщить, – продолжаю я, – что Сэм на Рождество пригласил меня кататься на лыжах! Это был сюрприз. Он оставил билеты на моей подушке.

– Мечта, а не парень, – вздыхает она. – А мы с Гектором в последнее время постоянно грыземся. – Гектор – ее бойфренд. – Значит, у вас все серьезно, да?

Ив француженка. Когда полгода назад я дала объявление, что ищу новую помощницу, она была вне конкуренции. Она приехала точно в назначенное время, одетая в черную рубчатую водолазку и замшевую юбку, а ее длинные, золотисто-рыжеватые волосы были убраны в безупречный «конский хвост». На мои вопросы она отвечала так серьезно, словно от этого зависело ее будущее. «Кэти, мне у вас очень нравится. Я надеюсь, что получу эту работу, – сказала она и легонько постучала по моему столу. – Вот, стучу по дереву».

– По-моему, у нас все серьезно. Я везучая, – выпаливаю я, и мне тут же становится неловко – ведь Ив только что сообщила о своих неладах с Гектором.

– Да и он тоже везучий. Кэти, может, он «тот самый»?

– Пожалуй.

Вечером, когда я готовлюсь закрыть бутик, раздается стук в окно. На улице стоит Сэм в темных очках, держа бутылку вина, завернутую в тонкую бумагу, и букет лилий.

Он протягивает мне цветы.

– Решил забрать тебя сегодня с работы. Для разнообразия ушел пораньше из офиса.

– Зачем все это? – усмехаюсь я. – Лыжи, а теперь еще цветы и личный шофер. Если ты будешь продолжать такую линию и дальше, мне никогда не захочется от тебя уходить.

– В этом-то и кроется мой замысел, Китти-Кинс, – говорит он, целуя меня. Стоит жаркий летний вечер, рестораны и бары еще открыты. Приятели встречаются после работы, болтают и выпивают под последними лучами солнца.

– Ты ведь помнишь, что мы идем сегодня в гости? – напоминает Сэм, отпирая входную дверь.

– Да?

– Кэти, я сделал запись об этом в нашем светском календаре. Ужин с Магуайром и его новой леди.

– Прости, совсем выскочило из головы. Сегодняшний день получился немыслимо беспокойный. У нас с Ив не было времени даже на ланч. Я уже подумываю еще об одной помощнице. – Я подхожу к автоответчику и нажимаю кнопку. – Сэм, ты можешь сочинить что-нибудь? Ну, бокал приятного вина?

Сэм поднимает брови.

– Может, лучше неприятного? – острит он.

– Кэти, это папа, – доносится из автоответчика, я застываю на месте. Должно быть, это вчерашнее сообщение. Я ведь тогда знала – что-то случилось.

– Мне нужно поговорить с тобой. Это… – Он кашляет. – …Это в самом деле очень срочно.

Я судорожно сглатываю. Господи, что-то случилось с мамой. Или с Беллс. Кто-то из близких умер? Тетя Агнес? Наверняка он удивился, почему я сразу ему не позвонила.

Сэм с любопытством смотрит на меня.

– Твой старик никогда не звонил сюда.

Сэм прав. Папа всегда звонит мне на работу. Почему же он не позвонил мне туда сегодня, раз все так срочно?

– Я ничего не понимаю, – я непроизвольно сжимаю губы.

– Речь идет о маме. Она доработалась до болезни, – продолжает папа. – Ты ведь знаешь, какая она. Мы много лет жили без приличного отдыха. А тут обратились к доктору, и он настоятельно посоветовал сделать перерыв. Я увожу ее. Поэтому, – он делает паузу, – нам надо поговорить о Беллс.

Беллс. Не говори больше ничего, папа, пожалуйста. Положи трубку.

– Что за Беллс? Ваша собака? – вмешивается Сэм.

– Где вино? – напоминаю я, мечтая, чтобы он ушел.

– Кэти, ты знаешь, как я ненавижу домашнюю живность.

– Мы с мамой поедем на две недели во Францию, – рассказывает папа. – Но мы не можем оставить Беллс одну.

Сэм мотает головой.

– Сидеть с мамочкиной собачкой – все равно что сидеть с тухлой рыбой. Тухлоу Эсквайр, я так их называю.

У меня все клокочет внутри.

– Сэм! Иди! Вино! – рявкаю я и уже тянусь к клавише «стоп». Но Сэм решительно накрывает мою руку своей.

– Что случилось, Кэти? Господи, я думал, что только у меня трудные отношения с родителями.

Сэм всегда избегал говорить о своей семье. «Кто такой Джулиан?» – как-то спросила я. «Мой отец», – ответил он с необычной сухостью в голосе, которая не располагала к дальнейшим вопросам.

– Мне очень нужно поговорить с тобой, – продолжил папа. – Весь день меня не будет дома. Ты можешь позвонить мне сегодня вечером? – Снова долгая пауза. Я мечтаю, чтобы Сэм ушел, но он маячит рядом, словно заряженное ружье.

Папа тяжело вздыхает, и это смешит Сэма.

– Все дело лишь в паршивой собаке, правда, Кэти? Но можно подумать, будто он говорил о том, есть ли будущее у евро, – фыркает он и наконец-то спускается по ступенькам на кухню.