Последний романтик - Тара Конклин

А потом Рене взяла брата за руку, и они обошли дом Хантеров и вышли на тротуар. Коричневая машина стояла на углу, водительская дверца нараспашку, фары горят, тоненький электронный сигнал пищит, предупреждая владельца, что что-то не в порядке. Джо и Рене прошли мимо, не прибавляя шагу. Они не спешили, не привлекали к себе внимания. Они прошли три квартала на восток, еще три на север, поднялись на холм и вошли в парадную дверь серого дома. Домой.

Только переступив порог, Рене выпустила руку Джо.

– Где ты была? – тут же спросила я. – Мы так волновались!

Кэролайн сидела на диване с широко распахнутыми испуганными глазами.

– Мы в порядке, все в порядке, – сказала Рене.

Но потом она велела нам закрыть шторы и собрала нас всех в кухне.

Там, как можно спокойнее и понятнее, Рене рассказала нам часть истории, но не всю. С мудростью, несвойственной ее тринадцати годам, она понимала, что мы навсегда запомним этот вечер. Урок, который она хотела заложить в нас, был уроком осторожности. Опасения, но не ужаса. Этот выученный урок должен был избавить нас от опасности, чтобы с нами не случилось того, что случилось с ней. Рене взяла на себя всю тяжесть произошедшего, чтобы избавить от нее нас.

Так это видела сама Рене. И я была и до сего дня остаюсь благодарна ей. Из-за человека в машине я всегда носила в сумке перцовый баллончик, а в колледже прошла курсы самозащиты. Их вел бывший морской десантник, который называл нас «леди», но при этом учил, как бить мужчин по глазам и хватать за причинное место. И я, и Кэролайн хорошо выучили урок Рене.

А Джо? Он незаметно выкинул свои шиповки в помойку. Потом как следует вымылся и следующим утром как ни в чем ни бывало пошел на бейсбольную тренировку. Он сказал тренеру Марти, что потерял шиповки, наверно, забыл в автобусе, и Марти, пожав плечами, сказал: «Ладно, Джо» и нашел ему другую пару. Для Джо у Рене не было урока, только одна благодарность. Он стал ее спасителем. Она благодарила его и тем вечером, позже, и снова с утра. Так или иначе. Рене благодарила Джо каждый день следующие шестнадцать лет.

Но она никогда не волновалась о том, что человек из машины сделал Джо. Она не задумывалась, как дались ему пинки. Что сказало нашем брату то окровавленное лицо о нем самом.

* * *

– Я не брошу тебя, – снова повторил человек своей жене. – Я с тобой.

Рене повесила трубку.

– Там, наверху, все готово! – крикнула она Джайпе.

Джайпа кивнул Рене и махнул рукой, что она свободна.

– Я справлюсь, – сказал он.

Рене вернулась в сестринскую, предоставив Джайпе разбираться. Ее мысли ушли от человека в машине, эпизод исчез из ее головы в рамках той эффективной самозащиты, которую она с годами довела до совершенства: умение вытеснять одну сильную эмоцию другой. Теперь ее охватило знакомое раздражение. Всего этого – крови, глубокого страха в голосе мужчины, криков беременной женщины – можно было с легкостью избежать. Хотите рожать дома? Машина времени вам в помощь. Вернитесь в колониальную Америку, где в родах умирала каждая десятая женщина. Большинство несчастных случаев предотвратить невозможно, но на подготовку к этому у них было сорок недель.

То же раздражение она испытывала по поводу Джо. Пьянство, наркотики. Как человек, генетически предрасположенный к сердечным болезням, может регулярно употреблять кокаин?

Неделю назад они встретились здесь, возле уличного киоска с кофе рядом с госпиталем. Джо жаловался на странную боль в груди. Был момент, когда ему показалось, что сердце остановилось. Он описал это Рене так: «Знаешь, как будто лошадь, лошадь лягнула меня прямо сюда» – и положил руку в самый центр груди. Она немедленно позвонила приятелю-кардиологу и договорилась, чтобы Джо осмотрели.

Но проверки показали, что все нормально. Нет поводов для беспокойства.

– Джо, прекрати, просто прекрати принимать эту дрянь, – сказала Рене, обнимая ладонями стаканчик с кофе и сдувая пар в холодный осенний воздух. – Это опасно.

– Да я же совсем немного, – ответил он. Слопав в три укуса глазированный пончик, он облизывал с пальцев сахар. – Это приятно. И помогает мне перестать думать о работе. Знаешь, иногда нужно отвлечься.

– Лучше бы ты прошел какой-нибудь курс детокса.

Он рассмеялся:

– Рене. Я тебя люблю. Но брось ты это. Ты же слышала, что сказал твой приятель. Все тесты в норме. Я просто испугался, и все. У меня все под контролем.

– Лучше бы ты перестал якшаться с Эйсом.

– Эйс? Да ну, он же безвредный.

– Он торгует наркотиками.

– Это преувеличение. У него есть кое-какие связи, вот и все. Он хороший приятель.

– Я бы предпочла, чтобы он не был твоим приятелем. – Помолчав, Рене мягко добавила: – Джо, а ты… Ты еще хоть раз видел папу? Или какие-нибудь другие галлюцинации?

Джо посмотрел вверх, на небо, и перевел взгляд на Рене.

– Это не было галлюцинацией, – сказал он.

– Хорошо, ладно. Но ты его видел?

– Нет, Рене. Не видел. Я скажу тебе, когда это случится в следующий раз. Хорошо? – И он натянуто улыбнулся.

Рене взяла Джо за локоть и притянула к себе.

– Покажи мне руки, – сказала она. – Пожалуйста.

– Что? Зачем? – не понял Джо, но сделал это, вытянув вперед обе руки.

Прежде, чем он успел их отдернуть, Рене схватила его левую руку, задрала рукав рубашки и посмотрела на локтевой сгиб. Она увидела россыпь маленьких лиловых синяков, каждый не больше десятицентовой монетки, с ярко-красной точкой в центре. Рене резко втянула воздух и сказала:

– Джо.

– Рене. Расслабься. Это не героин. Кокс гораздо лучше, если его колоть. Я делал так всего несколько раз. Ничего страшного. Ну правда. – И тут же, противореча сам себе: – Мне жаль, что ты увидела. Слушай, я больше не буду. Ладно? Правда, я обещаю. Я могу бросить кокс. Это совсем несложно.

Тут у Джо зазвонил телефон, он вытянул у нее руку, чтобы ответить, сказал ей беззвучное: «Пока» – и ушел по Лексингтон-авеню.

Рене после этого была так взвинчена, что долго ходила и ходила по улицам, от Пресвитерианского госпиталя по Восточной Шестьдесят восьмой до самого центра. Что она могла сделать? Вмешаться в его жизнь? Он работал, он был влюблен, он собирался жениться, он жил нормальной, успешной, насыщенной жизнью. Возможно, она преувеличивает. Возможно, у нее истерика. Их отцу не делали вскрытия; они никогда не узнают, почему с ним случился этот внезапный сердечный приступ, от которого он умер. Возможно, это была слабость сердечной мышцы, а может, вентрикулярная фибрилляция. Рене позаботилась, чтобы Джо сделали все необходимые в таком случае проверки; все результаты были в норме. Но она все равно беспокоилась.

Из-за голубой занавески раздался очередной стон беременной женщины. Ее муж тихо плакал.