Золото червонных полей - Леонид Т

сохранять самообладание и не показывать вида. Конечно же, причины такого поведения были очевидны и выводы лежали на поверхности. Пастор очень нервничал и переживал, что о романе с Юлей может узнать кто-то ещё. Поэтому подозревал каждого, с кем общался на празднике, и пытался определить, знает ли этот человек эту маленькую тайну или нет. Даже проповедь в конце всего этого не казалась, как всегда, блистательной.

— У тебя всё хорошо? — поинтересовалась у пастора Юлия после проповеди, когда большинство уже стало расходиться по своим делам.

— Да. Просто, видимо, усталость сказывается от всего этого. Ты прости, если как-то обделил тебя своим вниманием сегодня. Я ещё не совсем привык ко всем этим новым реалиям между нами.

— Понимаю. У меня всё то же самое. Нужно выдерживать какую-то дистанцию пока что. Это нормально на данный момент.

Ты сейчас куда планируешь? — робко поинтересовался Дмитрий Олегович.

— Ну, вообще планировала домой. Там у меня вроде как муж ещё есть. Или есть какие-то предложения интересные?

— Может быть, заедем в японский ресторан перекусить? А потом… ко мне.

— Думаю, что достаточно остановиться на японском ресторане пока что.

— Хорошо. Как скажешь.

В районе шести вечера новоизбранные любовники покинули наконец-то хоспис. По договорённости они сделали это с разницей в полчаса, чтобы не вызывать подозрений. Сначала в условленное место, где располагался ресторан, на такси выдвинулся пастор, а потом и Юля. Заведение также было выбрано подальше от района — во избежание свидетелей их рандеву.

— Сто лет не была в нормальном ресторане, — призналась девушка.

— Я, честно говоря, тоже. Да и поводов особо не было. Может, выпьешь что-нибудь?

— Я, может быть, и не против, конечно, но вряд ли малыш будет в восторге от такой идеи, — пошутила Юля.

— Ой, прости. Постоянно забываю про твоё положение. Ни в коем случае не хотел бы причинить вред тебе или ребёнку!

— Расслабься. Всё хорошо. Можно выпить какого-нибудь сока. Тебе понравилось сегодня?

— Да. Всё прошло здорово. Мне кажется, что дети были счастливы. Ну а твой показ мод вызвал какой-то фурор просто. У тебя невероятный талант ко всем этим вещам! По крайней мере я был восхищён, глядя на всё это!

— Да брось! Ничего неординарного там не было. Мы с девчонками ещё в школе постоянно участвовали в подобной самодеятельности. Всякие там конкурсы а-ля «мисс чего-то там». Славное время было, конечно.

— Убеждён, что в таких конкурсах на призовых местах всегда была некая Юлия. Не знаю, как вас по батюшке величать, — с улыбкой предположил Дмитрий.

— Владимировна… ну, кое-какие достижения были, конечно, но добыты они были в тяжёлой конкурентной борьбе, — с усмешкой ответила она. — Конкуренция была всё же бешеная, как-никак.

— Тем слаще вкус победы, не так ли?

— Всё так, Дмитрий Олегович. Всё так.

— И всё же моё предложение остаётся в силе, Юлия Владимировна.

— Вы о чём?

— О посещении моей скромной обители, — как-то плавно перешёл на флирт пастор.

— Это очень заманчивое предложение. Но вы же в курсе, что дома меня ждёт голодный супруг?

— Он может с лёгкостью позаботиться о себе сам и приготовить что-то вкусное. Разве нет?

— Разве да, — после непродолжительной паузы ответила Юлия Владимировна.

Спустя пятнадцать минут они сидели на заднем сиденье такси и страстно целовались. На этот раз было решено поехать на одной машине, чтобы подольше насладиться присутствием друг друга. Так как большинство в это время года уезжает за город на дачи, то в столице становится на дорогах более свободно. Практически без пробок наши герои добрались до дома пастора чуть менее, чем за час.

Выйдя из машины, Дмитрий Олегович сначала осмотрелся по сторонам, а потом подал руку Юлии и, не выпуская её, быстро прошмыгнул в подъезд. Дом, в котором жил пастор, представлял из себя старенькую советскую хрущёвку. Находился он на противоположном конце округа, в котором жила и Юлия. Отсюда до церкви было около двадцати минут пешком. Перед тем как зайти в подъезд, девушка поинтересовалась:

— Почему под окнами так всё утоптано?

— Да тут недавно случай был трагический. Какой-то мужичок после попойки, видимо, взял в заложники жену и ребёнка. При этом он был ветеран войны вроде как.

— Какой кошмар! А зачем? Что он хотел?

— Да кто ж его знает? Я не вникал особо в подробности происходящего. Думал, ты в курсе этой истории. По всем каналам местным говорили об этом.

— Не в курсе. И чем всё закончилось?

— К сожалению, самоубийством парня. Не вынесла душа страданий, по ходу. Хотя я и приглашал его к нам неоднократно.

— А жена с ребёнком что?

— Они не пострадали, слава Богу.

И вновь фантазия Юли начала рисовать тревожные образы в сознании. Представила себя на месте супруги покойного — и у неё аж пробежали по спине мурашки. Хотя Саша никогда не проявлял признаков насилия по отношению к ней, но кто знает, чем могла обернуться для него новость о её измене. Вся эта история довольно сильно смазала вечер.

Сама квартира была расположена на третьем этаже — аккурат напротив той, в которой развернулись трагические события, о которых поведал Дмитрий. Состояла она из двух комнат, кухни, кладовки и совмещённого санузла. Попав туда, вряд ли можно было бы сказать о том, что там жил пастор протестантской церкви. Внутри всё выглядело довольно скромно, но достаточно чисто и уютно. Особенно для холостяцкого образа жизни. На диване и креслах не валялась грязная одежда, как это обычно бывает в таких случаях. Носки, трусы, брюки и прочая одежда либо, постиранная, висела на балконе, либо, выглаженная, находилась в шкафу. Грязная же лежала в корзине для белья в ванной. Кровать в комнате была заправлена. Посуда на кухне вымыта, за исключением тарелки и вилки, которые лежали в раковине. Можно даже было подумать, что хозяин подготовился для встречи гостей, как это обычно бывает у нас в стране. На полу был выстелен паркет, на котором в прихожей лежал небольшой коврик. Там же был гардероб в виде стенки с фурнитурой для одежды и узкого шкафа с зеркалом. На стенах были поклеены обои пастельных тонов. В общем, квартира представляла собой своего рода переходный этап от советского быта к российскому. Вроде как бы ещё оставались какие-то элементы того времени, как, например, массивный шкаф в зале или покрытый лаком стол на кухне. Но уже было приобретено много современных вещей, таких как телевизор, холодильник или стиральная машина.

В общем можно сказать, что пастор не был каким-то аскетом, который ради духовных подвигов готов был жертвовать комфортом, но и какого-то сверхдохода