Американская дырка - Павел Крусанов

Так неужели мы опять позволяем воровать наши победы и мостим дорогу другим, а сами, как заведено, остаемся на бобах?” В развитие темы высказывалось предположение о международном характере кражи. То есть, возможно, сверхценные образцы, способные составить славу стране и немало содействовать ее благополучию, уйдут за границу и приоритет их исследования, как уже бывало прежде, окажется не за русскими учеными.

Конечно, слушать про огромную материальную ценность осененного государственной тайной и добытого из замороженной скважины керна преподавателям Горного было смешно. Профессор Y предложил позвонить своему знакомому, сотруднику геолаборатории Кольской СГС, куда центральные газеты приходят с опозданием, и просветить относительно величия его замороженной деятельности. Но тут на кафедре появился доцент Z с потрясающей новостью: оказывается, Кольская скважина давно разморожена, керн идет черт знает с каких глубин, а мы, можно сказать, головной институт, ни сном, ни духом! Разумеется, накануне он погрузился в сверхглубокий геологический сайт и попал в браконьерские Олины сети. Следом молчавший до сей поры профессор N признался, что, получая утром электропочту, обнаружил сообщение от американского коллеги, интересующегося, кто занимается изучением образцов породы из размороженной Кольской скважины и где можно ознакомиться с результатами исследований. (“Оба-на! – подумал я. -

Значит, американцы чешут частым гребнем, и за всей почтой нам просто не уследить”.) Новости наложились друг на друга и произвели неожиданный эффект – не то чтобы недоверия, но подозрения, что дым не без огня и дело здесь не чисто. Тут уж от звонка на Кольскую скважину было не удержаться. Позвонили. Знакомый сообщил профессору

Y, что уже устал отвечать на вопросы: да, их действительно ограбили, унесли несколько компов и кое-какую мелочь – какую именно, он доподлинно не знает, но ничего “сверхценного” у них просто не было, охрану, правда, сменили и ужесточили режим, но что касается скважины, то никто там работ не ведет и вести не собирается.

“Старик, скажи только, – понизил голос профессор Y, – ты давал подписку о неразглашении? Да или нет?” “Иди ты в жопу”, – неопределенно ответила трубка. В общем, умиротворения звонок не принес, так что к тому времени, когда Оля собралась уходить, на кафедре выбирали ходоков к ректору.

– Отличный пример позитивной диффузии заведомо ложных данных. -

Капитан хлебнул из чашки кофе. – Ограбление – это наш заказ по старым криминальным связям. Там действительно забрали три компьютера и первые попавшиеся камни, но главное – обнесли кабинет начальника всего комплекса Кольской СГС. А у него там, кроме любимого штуцера, было много милых сердцу безделушек. Конечно, он учинил разнос всему хозяйству.

Капитан протянул Оле вторую карамельку, хотя она еще не расправилась с прежней. Меня столь навязчивое внимание задело.

– Конфиденциальный источник и статья – тоже наша работа, – продолжил он. – А еще мы вскрыли сайт кабинета министров, и теперь внешний юзер, желающий почерпнуть сведения о золотом запасе России, получает ответ, что в связи с обновлением информации данные временно отсутствуют. Надеюсь, премудрые аналитики из ЦРУ последовательно сложат все факты и сделают верные выводы.

Раскрасневшаяся Анфиса обмахнулась блокнотом – батареи жарили что надо. Я попросил Степу приоткрыть окно, и он с чрезвычайно независимым видом мою просьбу исполнил.

И тут… Жуть. В тот же миг, словно только того и ждал, в отворенное окно с легким шипением влетел ослепительный теннисный мячик, как будто клубящееся небо выплюнуло в мир, как в урну, каплю желчи, исполненную чистого огня и ужаса. Все замерли, завороженные невероятным видом пламенного шара. Мгновенно меняя траекторию, молния заметалась по кабинету, потом остановилась над столом, взмыла вверх и, разорвавшись с глухим треском, бледным огнем опалила нам глаза.

– Ой! – запоздало пискнула Анфиса.

– Ешкин кот! – негромко выругалась Оля.

– Мама ро2дная! – ужаснулся Степа Разин.

– А я что говорил! – обрадовался Капитан.

– Хреново за нас молятся, – сказал Василий.

– Но мы же живы, – сказал я.

Стряхнув с век пепел обгоревших бровей и ресниц, я огляделся. Все и вправду оказались живы, но то, что я увидел, повергло меня в ужас.

Светильники были разбиты, потолок и стены запятнаны безобразными подпалинами, Васин волосяной хвостик дымился – но все это была сущая ерунда. Етитская сила! Мои жуки!.. Ветвисторог, впрочем, уцелел, а вот коллегии навозников со священным скарабеем во главе и табунку чеканных жужелиц досталось…